Страница Луга Врана
О месте и роли России в прошлом, настоящем и будущем






О ложной официальной истории | Русская цивилизация | Вопросы Иудейства | Теономия | Аналитика

Трибуна | Галерея


О германизации и «Славянском» комплексе немцев


О термине «Германцы»

Никто точно не знает того, как возникло название германцы, откуда оно взялось, что оно значит. Наиболее распространены попытки объяснить смысл и происхождение этого слова от имени бога Гермеса, от герметичности, и тому подобное. Но эти варианты не дают приемлемого ответа и недостаточно убедительны...

Герман — божество плодородия и Солнца у южных славян, вероятно, фракийского происхождения. На фракийском языке это имя значило «горячий», «жаркий». На Руси это, по мнению А. А. Бычкова («Энциклопедия языческих богов») — Ярила (Кострома, Облупа, Лель).

Геродот указывает на то, что среди древних персов-артеев («медведей») было племя, называвшееся германии. Имя Герман было широко распространено среди арийских народов Сарматии: хуннов, готов и других (например, вождь готов Германарих, сын Германара). Вариантом этого имени была форма Гармон, Гармонар. По-нагайбакски и по-татарски (по-булгарски) и сейчас так называют музыкальный инструмент гармонь (гармошку): гармонар.

Может быть так, что некоторое количество представителей этого персидского племени германиев (скажем, князь с небольшой дружиной) когда-то переселилось в Европу, где благодаря своим замечательным воинским качествам (а персы были прославленными воителями!) произвели большое впечатление на аборигенов, которые приняли имя этих героев.

Такая схема нисколько не противоречит известным фактам и общеисторическим закономерностям. И она даёт хорошее объяснение происхождению термина. Ведь из Азии в те же самые части Европы за несколько столетий до этого так же переселились киммерийцы, и так же они оставили своё имя в названиях местных племён (кимвры Ютландии и кимры Уэльса).

Точно так же великий народ Малой Азии хатты (от которого произошли хетты и Хеттская держава, соперница Египта и Вавилонии) передал своё имя одному из сильнейших древнегерманских племён — хаттам. Скорее всего, имя было перенесено дружиной какого-то хаттского вождя-авантюриста, странствовавшего в поисках приключений и добычи... Так и в самом Причерноморье появилось имя киммерийцев, и скифов, и сарматов. Именно так иницитиативная группа хунну дала своё имя формирующейся общности Булгар-Хуннов. Так немногие асы-готы дали имя великой державе и нескольким многочисленным народам. Асы-готы совершенно свободно переселялись: вначале из Приазовья и Причерноморья в Прибалтику; а затем — обратно, из Прибалтики в Причерноморье. Вся эта громадная территория была вполне едина в культурном плане и населена близкородственными племенами иранского, индоевропейского происхождения...

По отзывам римских источников, понятие германцы существовало; однако возникали серьёзные трудности с определением этого термина. И было нелегко отличить германцев от кельтов-галлов. Римляне для удобства и ясности терминологии договорились между собой называть племена, живущие к западу от Рейна галлами, а живущих к востоку от Рейна — германцами. Но если галльское племя переходило с западного на восточный берег Рейна, то оно становилось в римских документах германским; и наоборот, германцы оказывались галлами после перехода на западный берег этой реки со столь волшебными свойствами! Эта вопиющая неопределённость сохранялась до создания великой христианской империи Запада — франкской державы Карла Великого, при которой начался колоссальный процесс германизации европейских племён. В результате этой германизации понятия германцы и Германия приобрели современные значения...

Неудобства в использовании термина «древние германцы» в его норманистском значении (в смысле «всё некельтское, негалльское, население языческой Европы к северу от римского лимеса») слишком очевидны. Чем пристальнее вглядываешься в эту условную общность древних германцев (даже охотно соглашаясь принять этот термин), тем меньше в ней остаётся германского в каком бы то ни было смысле. Условная общность просто расползается под рукой исследователя, тает, племя за племенем, до полного исчезновения. Поэтому и возникла потребность большую часть народов, включаемых норманистами ранее в число германских (вандалы, варины, руги, готы, англы, юты — негерманскость их всех чересчур нестерпима!), причислить к неким новым условным общностям, вроде «северных иллирийцев».

Ясным понятие «германцы» стало только после описываемой ниже германизации.


Германизация

Германия (под которой в данном случае я понимаю обширную страну, населённую говорящими на немецком языке жителями) образовалась в результате мощных процессов германизации, охвативших исключительно славянские земли, их значительную часть. Германизация стала процессом распространения на безкрайний племенной славянский мир языческой Европы культурных принципов мощной цивилизации христианского Запада. Того западного мира христианской Европы, в котором наличие множества племён (как мироупорядочивающего коренного фактора) не декларировалось и практически уже почти не ощущалось. Разделение и противопоставление людей после христианизации не стали меньше, но совершались теперь, главным образом, по религиозному и социальному принципу (а не по родовому и племенному, как прежде). И — по политическому признаку принадлежности к единому христианскому государству. Хотя жизнь была сложнее такой схемы, но именно эта схема официально провозглашалась и именно она стала ярким знаменем «натиска на Восток».

Важно отметить, что всему этому предшествовала славянизация, основным содержанием которой было очень быстрое распространение в разноязычной многоплеменной среде единого славяноязычного поля. Тем самым славянизация преобразовала разнородный племенной мир Европы в нечто гораздо более единое в информационном отношении и цельное — в так называемую Славию. Так славянизированная, но всё ещё родо-племенная, Европа сразу в целом была подготовлена к последующему восприятию культурно-политических принципов христианского Запада. Поэтому Славия была более готова к христианизации, чем те части племенного мира Европы, до которых славянизация не успела дойти.

Толчок к началу германизации дало образование в 9 столетии христианской империи Запада, державы Карла Великого. Германизацию можно определить как религиозное и государственное влияние империи Карла Великого на славянские территории к востоку.

Историки-норманисты традиционно учат детей в школах тому, что славянское население было уничтожено (как? кем?) или изгнано (куда?), а ему на смену пришло немецкое (откуда?). Нелепость такого рода представлений о истории станет очевидной любому, стоит только задуматься о механизмах упоминаемых явлений. Миграции людей были всегда, но всегда мигрировали относительно небольшие группы населения, а большая часть его всегда и при любых условиях оставалась на месте. Миграции часто совершались в результате сильных процессов влияния (кельтизация, романизация, славянизация, сарматизация или булгаризация, арабизации, тюркизация, германизация), часто в этом случае приводили к смене языка, имени населения. Но принципиально важным здесь является то, что именно такие мощные влияния (вне зависимости от наличия или отсутствия случайных миграций) приводили к чёткой смене культурных стереотипов и этнической доминанты. И именно эти чрезвычайно мощные исторические явления (влияния) остались вне поля зрения официальной истории.

В 1402 году на острове Рюген умерла последняя женщина, ещё говорившая по-славянски. Фамилия её — Голицына. Родным языком её детей и внуков уже был немецкий. Этот факт иллюстрирует процесс германизации острова, и летописец посчитал его очень важным и достойным занесения в хроники.

В результате германизации подвергшиеся воздействию этого процесса славяне стали немцами. Значит, правомочно говорить о том, что немцы происходят от славян. Точно таким же образом задолго до германизации большинство обитателей этих территорий стали славянами в результате славянизации. Теперь же германизация сделала то же самое население немцами. Германизация, как и предшествующая ей славянизация, привела не только к плавному переходу жителей обширных стран на новый язык, но и к утверждению у населения новых культурных стереотипов, ещё недавно совершенно чуждых их предкам. Такие новые культурные стереотипы, делающие вчерашних славян нынешними немцами, требовали от этих немцев отторгнуть прежние славянские культурные стереотипы, противопоставить себя предкам, славянам. Именно в таком противопоставлении немцы только и могли ощутить свою новую самость, независимость от славян — если не кровную, то хотя бы духовную. Поэтому вся немецкая история демонстрирует такую непримиримость к славянству во всех его проявлениях. Ведь возможное только чисто теоретически гипотетическое «славянское возрождение» самим своим фактом камня на камне не оставит от немцев и от Германии, от самых её корней!

Итак, немцы по происхождению славяне, а если точнее: немцы есть то прежнее разноплеменное население Европы, которое в результате славянизации с 6-7 столетия стало славянами. Германия образовалась вслед за тем в результате христианизирующего влияния Западной империи на славян. Это влияние я и называю германизацией. Германизация охватывала только тех, кто этого желал — только славян...

Славяне Славии, подвергшиеся германизации и принявшие христианство, стали немцами и образовали собою население нового комплекса, носящего довольно условное имя — Германия. Германия в дальнейшем включила в себя и неславянские области (Саксония, Тюрингия...). Эти области тоже стали частями Германского массива. Важно то, что эти страны были включены в состав Германии так поздно именно из-за своей неславянскости. Они оказались вне единого информационного поля славянского языка, поэтому реагировали на новые влияния в другом ритме, отличающемся от ритмов Славии. Славянизация в своё время не затронула эти области, поскольку они были дальше других и находились в сфере достаточно сильного воздействия христианской державы франков (выше я уже говорил о том, что славянизация племенного мира стала своего рода базовой подготовкой для принятия новых влияний сразу в рамках громадной целостности Славии). Поэтому неославянившиеся племена дольше сохраняли самобытность.

Жителей возникшей в результате германизации Германии, называющих себя дойчами, соседние народы называли по-разному: англичане и итальянцы — германами, французы — аллеманами, а славяне — немцами. Наше внимание привлечено к славянскому названию дойчей. Слово немец явно связано с корнем «нем», означающим немого, неговорящего человека. Тем не менее, славяне никак не могли считать дойчей немыми по причине незнания ими славянского языка или же из-за своего непонимания их речи. Вокруг славян всегда было достаточно народов, говорящих на неславянских языках, непонятных славянам в той же мере, что и немецкая речь. Однако итальянцев, венгров, финнов или персов славяне немцами не называли! А значит очевидно, что термин немец определяется иначе, и смысл его много глубже. Немцы есть результат германизации славянских (именно и только славянских!) земель Славии. Немцы — люди, забывшие свою собственную речь, речь славянских предков, это люди онемевшие!

Противостояние Германии и славянского мира не раз демонстрировало военное превосходство славян, преимущество их боевого духа над наёмными войсками немцев. Тем не менее, германский натиск на славян был неостановим. Ведь это, по сути, было наступление христианской упорядоченной единой цивилизации на хаотическую стихию разрозненного многоплеменного мира. С внешним противником (в данном случае славянами) христианская цивилизация Европы боролась единым фронтом. В то же время славяне, сохранившие институт племён, могли противостоять организованному натиску Запада только в рамках отдельных племён, лишь в лучшем случае образуя временные и крайне неустойчивые союзы.

Даже побеждая в битвах, племена не могли выиграть войну с государством!

Главной силой, непосредственно проводящей влияние христианской империи в славянском племенном мире, были сами славяне. Их мир был безнадежно разорван непримиримой враждой и борьбой разных союзов племён. В германизации оказались заинтересованными сами славяне, некоторые из самых влиятельных князей, дружинная прослойка, целые племена (самые сильные, вроде бодричей), купцы и ремесленники прославленных своими размерами и богатством славянских городов (Бремена, Гама-Гамбурга и многих других), скованных, однако, прочными родо-племенными оковами. Единое информационное поле славянства Европы подталкивало социальное развитие славян, но тяжёлые цепи племенной организации слишком явно мешали естественному прогрессу.

Сам Карл Великий опирался в племенной среде на союз с мощной военной силой ободритов-вильцев. «И в то же лето (798) отправился с войском в Барденгау, и все они (саксы) отдались под власть его, и он взял там их вождей, кого хотел, и заложников, сколько пожелал; и вновь славяне наши, которых называют ободриты, во главе с посланцами господина короля поднялись на тех саксов, которые живут на северном берегу Эльбы, опустошили владения их и сожгли; саксы же те объединились, и меж ними произошла жестокая битва, и, несмотря на то что ободриты те были язычниками, им помогала вера христиан, и господина короля, и они одержали победу над саксами и убили в этом сражении саксов 2901; и пришли те славяне в северную Тюрингию к господину королю, и почтил их господин король, чего они в высшей степени заслуживали...» (Лоршские анналы 741-829 годы).

Бодричи стали главной внутриславянской силой германизации славянского мира...

[Множество городов Германии выросли на славянской основе и сохранили славянские имена: Барут, Баутцен, Берген, Бесков, Бобиц, Бойценбург и Бойтценбург (другой город!), Борков, Бранибор (Бранденбург), Бремен («Купеческий караван»), Брена, Бютцов, Валеград (Мекленбург), Варен («Город племени Варны»), Вербен, Врицен, Вурле (Брюэль), Гам (Гамбург), Грамбов, Дёмиц, Дымин (Деммин), Зверин (Шверин), Зукков, Каменец (Каменц), Каров, Кетцин, Кириц, Клокков, Клюц, Корин, Косвиг, Котбус, Крин, Липецк (Лейпциг), Люббен и Люббенау (оба — от племени Любушан), Любек, Лютьенбург, Мальхов, Марлов, Мендзыбоже (Магдебург), Миров, Ойтин, Пархин, Плён, Презен, Преч, Путлиц, Радеков, Ратибор (Рацибург, Ратцебург), Ретра (Ратенов), Рехлин, Ричен, Росток («Разлив рек»), Старград (Ольденбург), Тессин, Тетеров, Торгелов, Хагенов, Шлезвиг, Ярмен... Многие реки Германии до сих пор сохранили славянские имена: Гавела (Хафель), Лаба (Эльба), Ниса (Нейсе), Одра (Одер), Пена (Пене)...

Острова: Лаланд (Лолланн), Ран-Руян-Рюген, Фембре (Фамарн)...]

Психологической базой цивилизационного сознания Германии стало ощущение того, что раз Германия возникла на славянской основе и немцы происходят от славян, и раз славяне вошли в состав Германии (образовав тем самым саму Германию), то и все остальные славяне должны войти в состав Германии и стать немцами (как бы по той же логике!). Поэтому таким сильным раздражающим фактором для Германии стало (и всегда было) наличие соседних славянских народов, славянских стран — создавших свои государства и тем самым как бы уклонившихся от вхождения в состав Германии! Это — самая настоящая ревность. Моральная, нравственная суть Германии — «натиск на Восток», перерабатывающий славян в немцев за счёт преимуществ государства. А тут у некоторых славян успели возникнуть собственные государства, всей своей мощью препятствующие «натиску» и лишающие Германию её основного преимущества! Отсюда происходит широко известная нетерпимость Германской цивилизации к славянам и ревность к славянским государствам.

Положить предел онемечиванию смогла Польша, но она лишь по названию (и то — со стороны почти одних только российских авторов, старательно подчёркивавших мнимое польское славянство) была славянской. На самом же деле Польша была такой же частью христианской цивилизации Запада, как и собственно Германия. Была, в определённом смысле, частью Германии. Поэтому-то Польша так легко поддавалась германизации, поэтому оказалась в конце концов настолько морально обезоруженной перед Германией. И уж с не меньшей, чем у немцев, яростью поляки выкорчёвывали последние островки славянского языческого мира в Поморье. Польская германизация своих славян ничем почти не отличалась от немецкой германизации славян в Германии, за исключением лишь языка и имени. В сознании народа его язык и имя чрезвычайно важны. Поэтому Польша осталась всё-таки отдельной от Германии страной. По крайней мере, всегда стремилась сохранить независимость, как сохранила славянский язык. А помогла Польше сохранить известную славянскую самобытность (как последовательную противоположность всему немецкому, антиславянскому), судя по всему, её булгарская, или сарматская, составляющая. Польская шляхта произошла от полян-булгар-сарматов. Сама Польша образовалась от смешения западных славян лехитов с полянами (Луг Вран, «Сарматия», «Начало»).


О «Славянском» комплексе немцев

Однажды возникнув на славянском фундаменте, Германия с тех пор не может никуда от этого факта деться, и никогда не сможет. Будучи плотью от плоти славянского мира, и в то же время насильственно оторванными от материнского тела славянства могучими внешними влияниями, немцы должны теперь во всём противопоставлять себя славянам. В этом и кроется так тщательно скрываемый от всех «славянский» комплекс Германии. Изжить такой врождённый психологический комплекс немцы не в состоянии, значит, им приходится как-то жить с этим комплексом, искать возможность примириться с фактами. Это совершенно необходимо для сохранения духовного баланса германской цивилизации. Цивилизации, как и человеку, нужен некий компромисс для психического равновесия, чтобы не «поехала крыша».

«Славянский» комплекс Германии имеет непростую природу. Здесь и тщательно раздуваемое идеологами «натиска на Восток» высокомерное пренебрежение, презрение к «диким» славянам. И не менее тщательно скрываемая горечь родовой утраты немцев, утраты ими славянства. И подкорковая зависть к тем, кому удалось именно этой утраты избежать. И иррациональная злоба к тем, кто пошёл по якобы «лучшему» пути. И другое, возможно. Но если «презрение» немцев к славянам известно, то прочие составляющие германского славянского комплекса остались скрытыми от исследователей. «Славянский» комплекс, сформировавшись на заре германской цивилизации, наделил её особыми частотными характеристиками, духовной нестабильностью. Лёг в основу её будущих магических, или хаотических, структурных компонентов...


О «Русском» комплексе немцев

Предметом цивилизационной гордости германской культуры всегда была её государственная, державная составляющая. Именно хорошо отлаженная германская государственность давала немцам явное, сильное и непреходящее превосходство над разрозненными племенами лехитов — западных славян, предков немцев. Государство стало инструментом военной и политической реализации организационного (порядок-орднунг!) преимущества уже онемеченных (и онемевших) славян над ещё племенным миром.

Ощущение своего государственного превосходства над всякими племенами, мощи своего порядка, своей державности — всё это стало самой сутью германской ментальности.

И вот это глубинное ощущение немцами порядка как основы своей цивилизации испытало сокрушительный шок при столкновениях Германии с Россией на поле боя. В целой серии войн с Германией Россия за всю историю не проиграла ни одной, а до 1914 года не проиграла даже ни одного сражения! Русские войска вступали в Берлин за последние триста лет многократно, а немцы ни разу не взяли Москву или Петербург, и только раз (в 1941) сумели приблизиться к русским столицам. А. В. Суворов любил с гордостью за русское военное превосходство говорить: «Русаки прусаков всегда бивали».

Россия превзошла Германию, кичащуюся своим умением организовывать порядок и побеждать в войнах, именно в этом качестве. Немцы тем самым оказались уязвлены в самом дорогом для них. Самые глубинные основы их цивилизации (и их национальной психики) неизбежно подрывались всякий раз при столкновении с Россией. Железный канцлер Бисмарк вывел чеканную формулу этой исторической закономерности: «Германия никоим образом не должна воевать с Россией, ибо в такой войне будет неминуемо побеждена».

Поэтому угрозу войны с Россией немцы воспринимали всегда с характерной истеричностью. Полным образом такие психические реакции проявились в самом начале Империалистической войны.


Гумбинен — «неизвестное» чудо

(по книге Барбары Такман «Первый блицкриг. Август 1914»)

Гумбинен — первое сражение между германской и русской армиями в Империали-стическую войну, произошедшее в августе 1914 года.

Война была объявлена 1 августа. Утром семнадцатого августа Первая русская армия под командованием Ренненкампфа на семидесятикилометровом фронте вступила в Восточную Прусию. Соотношение сил: 6,5 пехотных и 5, 5 кавалерийских дивизий (63, 8 тысяч человек, 55 артиллерийских батарей) — русские; 8,5 пехотных и 1 кавалерийская дивизии (74, 4 тысячи человек, 95 артиллерийских батарей, в том числе 22 тяжёлые) — немцы.

Двадцатого августа немецкие войска (командующий войсковой группировкой генерал Франсуа) атаковали гумбиненскую группировку русских. Немцы шли в бой, не озаботившись провести разведку, «густыми цепями, почти колоннами со знамёнами и пением, без достаточного применения к местности, там и сям виднелись гарцующие верхом командиры» (Радус-Зенкович Л. А. Некоторые выводы из сражения при Гумбинене. Военно-исторический сборник. 1920. № 3. с. 92). Возмездие не заставило себя ждать — русские войска продемонстрировали отличную стрелковую выучку.

«20 августа впервые после полутора столетий в большом сражении встретились пруссаки и русские. Русские показали себя как очень серьёзный противник. Хорошие по природе солдаты, они были дисциплинированны, имели хорошую боевую подготовку и были хорошо снаряжены. Они храбры, упорны, умело применяются к местности и мастера в закрытом размещении артиллерии и пулемётов. Особенно же искусны они оказались в полевой фортификации: как по мановению волшебного жезла вырастает ряд расположенных друг за другом окопов» (немецкий полковник Франц: Der Grosse Krieg 1914 — 1918. Herausgeg von M. Schwarte. Berlin, 1923. S. 289). Последнее утверждение Франца оспаривается: «Русские были слабее немцев, артиллерия немцев была могущественнее, а не наоборот. Столь же фантастична и сильно укреплённая позиция русских. У них не только не было двадцатого августа сильно укреплённой позиции, но не было никакой позиции вообще, а имелось лишь местами налицо преимущество более раннего развёртывания. Кажущиеся значительно превосходные силы противника, сильно укреплённая позиция и могущественная артиллерия — это обычный симптом игры нервов проигравшего бой» (Радус-Зенкович, там же, стр. 88).

«Перед нами как бы разверзся ад... Врага не видно, только огонь тысяч винтовок, пулемётов и артиллерии. Части быстро редеют. Целыми рядами уже лежат убитые. Стоны и крики раздаются по всему полю. Своя артиллерия запаздывает с открытием огня, из пехотных частей посылаются настойчивые просьбы о скорейшем выезде артиллерии на позиции. Несколько батарей выезжают на открытую позицию на высотах, но почти немедленно мы видим, как между орудий рвутся снаряды, зарядные ящики уносятся во все стороны, по полю скачут лошади без всадников. На батареях взлетают в воздух зарядные ящики. Пехота прижата русским огнём к земле, лежат люди, никто не смеет даже приподнять голову, не говоря уже о том, чтобы самому стрелять» (немецкий военный исследователь двадцатых годов К. Гессе — Hesse. K. Der FeldherrPsychlogos. Berlin, 1923. S. 6).

Днём последовала мощная контратака русских, Первый немецкий корпус дрогнул и побежал. С трудом Франсуа удалось восстановить управление деморализованным корпусом. Ещё хуже пришлось Семнадцатому немецкому корпусу генерала Макензена, который был наголову разбит и ударился в бегство. Самые лёгкие на ногу к вечеру двадцатого августа были на берегах реки Ангерапп, преодолев за несколько часов более 20 километров...

Один из очевидцев упорных немецких атак оставил страшное и яркое воспоминание: «Эту колонну косят пулемёты, наводящие и вырывающие буквально целый строй — первая шеренга падает, выступает вторая... Отбивая такт коваными альпийскими гвоздями по лицам, по телам павших, она наступает, как первая, и погибает! За ней идёт третья, особый с характерным сухим звуком немецкий барабан рокочет в опьянении, и рожки, коротенькие медные германские рожки, пронзительно завывают — и люди падают горой трупов. Из тел образуется вал, настоящий вал в рост человека — но и это не останавливает упорного наступления; пьяные немецкие солдаты карабкаются по трупам, пулемёт русских поднимает свой смертоносный хобот, и влезшие на трупы павших раньше венчают их своими трупами».

Круги от поражения под Гумбиненом разошлись по Восточной Пруссии, вызвав повальную панику, достигли Берлина и наконец докатились до Кобленца, где находилось верховное главнокомандование германских вооружённых сил. Трудно переоценить тяжесть того гнетущего впечатления, которое Гумбинен произвёл на германский Генштаб. В ожидании немедленного и неостановимого марша русских войск на Берлин немцы в преддверии решительного сражения на Марне сняли с Западного фронта часть войск и срочно перебросили на восток — остановить неминуемое и губительное для Германии русское наступление. Страх перед «русским паровым катком», усиленный катастрофой под Гумбиненом, не позволил понять простую вещь: русские войска ещё не подошли из глубин России, под Гумбиненом немцы имели дело с передовыми группами, прикрывающими мобилизацию России, и не могущими наступать на Германию. В результате Гумбинена свершилось «чудо на Марне», блицкриг на западном фронте не состоялся, план Шлиффена был разрушен, война стала затяжной, и Германия проиграла битву за своё существование.

«Всем нам отлично известно, насколько критическим было тогда (во время битвы на Марне) наше положение. Несомненно, что уменьшение германской армии на два корпуса и две дивизии, к чему немцы были принуждены, явилось той тяжестью, которая по воле судьбы склонила чашу весов на нашу сторону» (французский генерал Ниссель, видный военачальник в годы Первой Мировой войны).

«Очень немногие слышали о Гумбинене, и почти никто не оценил ту замечательную роль, которую сыграла эта победа. Русская контратака Третьего корпуса, тяжёлые потери Макензена вызвали в 8-й немецкой армии панику, она покинула поле сражения, оставив на нём своих убитых и раненых, она признала факт, что была подавлена мощью России» (У. Черчилль. Статья в газете «Дейли телеграф», май 1930).

2003 — 2004


Почта: lugvran@gmail.com