Страница Луга Врана
О месте и роли России в прошлом, настоящем и будущем






О ложной официальной истории | Русская цивилизация | Вопросы Иудейства | Теономия | Аналитика

Трибуна | Галерея


Эдуард Колчин


АФГАНСКИЙ СИНДРОМ


Судьба свела меня с интересным человеком, Эдуардом Колчиным.

Эдуард полтора года воевал в Афганистане и по возвращении на Родину полной грудью вдохнул все подлости и мерзости гражданской жизни в Союзе. К сожалению, безответственность и безнравственность советских чиновников была массовым и типичным явлением. И с этим пришлось так или иначе столкнуться всем, прошедшим Афган. Назвать это все просто «тяжелым» ударом — значит не сказать ничего. Алкоголизм и наркомания стали едва ли не «нормой» для корыстно использованных и предательски отброшенных вероломным государством и деморализованным обществом солдат.

Все «афганские» синдромы полной мерой достались и Эдуарду.

Однако, он нашел в себе силы противостоять этой напасти, вырвался из-под ее черной власти и открыл мир заново. Колчин никогда не считал себя поэтом, но его новое видение жизни сложилось в стихи. В них поражают душевная боль, глубина чувства и разума...

Стихи настолько глубокие, что часто трудно даже понять их истинный смысл сразу, с первого прочтения. Нельзя прятать такое «в стол»...

Эдуард дал согласие на размещение своих стихов на нашем сайте.

Убежден, многим будут интересны его мысли.


Луг Вран


Эдуард Колчин-Бедерман

Стихи

НЕ ВЕРЬТЕ КНИГАМ...

Не верьте книгам до конца.Они лишь отраженье чьё-то.

Они — как лошади, гонца несущие до поворота...

И если кажется что — всё, что слог — как песнь, и мудрость — сила,

Ты всё же не забудь про то, чьих это стоило усилий.


ТЫ — ЧЕЛОВЕК...

Не верь, что в жизни можешь потерять.

Всё это нам дано лишь для сомнений.

Ты — человек, и роль твоя — искать...

И нет нам свыше большего предназначенья.


ОПЯТЬ ТЕМНО...

Опять темно, не видно ни черта,

Опять один, перед глазами пусто.

И будто в небо просится душа

К тебе одной. Да что ж это за чувство?


Я не хочу, но тянется сама

Рука за сигаретой «Космос».

Посредством дыма гонишь от себя

Родную душу — ведь она несносна.


В который раз закрыл окно и дверь,

В который раз пытаешься забыться.

Но вновь и вновь приходит эта тень.

О Боже, может это снится?


ПАЛЕЦ И САПОГ

Однажды палец так спросил у сапога:

Послушай, друг, зачем нам эта глупая нога?”

Немного помолчав, сапог ответил:

Брат, быть может ты и прав, но мы — на что тогда?”


ГЕНИИ

О Боже, гениев постигшая судьба,

За что избранников своих ты так караешь,

За что их смерти в вечность вознесла,

А жизни их проклятьем нарекаешь.


За то ль ты их так смела унижать,

Чтоб силы дать возвыситься над теми,

Кто, в сущности, не смея возражать,

Жалел лишь ветром брошенные тени.


Жалел о том, что холодно в жару,

О том, что небо и земля едины.

О том, что кто-то им не по нутру,

О мерзкой нам, но тёплой середине.


И всё же я судьбу благодарю

За эти малые, но радости минуты.

Что ж делать, коль мир жизни — одному,

Другому — вечностью воспетые ответы.


ДА, ТЫ — МАЛЕЦ...

Да, ты — малец с желтливыми руками,

С мозолями натёртыми тогда,

Когда рубили землю мы штыками.

Мы не могли — лопатами её.


Крошили, чтобы спрятаться в ущелье.

Крошили, чтоб прощенья не просить.

Крошили, чтоб возмездие отмщенья

Смогло у сытой жизни победить.


И что теперь, и что теперь мы видим?

Вот эти руки, слёзы матерей...

Ещё душа, которую обидеть

Не так уж просто, шрамы лишь на ней.


Ещё чего, чего вам, сытым, нужно?

Красивых слов иль памятников вид?

Да, это всё неплохо лишь наружно –

Но кто же наши души защитит?


ЕСЛИ НЕ ХОЧЕШЬ...

Если не хочешь, зачем же лезешь?

Если не видел, о чём кричишь?

Ты не боишься друзей обидеть.

Побойся Бога! А как же — честь?


Как только солнце покинет небо,

И звёзды станут царями глаз,

Всё окунётся в святую небыль.

Холодным мраком мир встретит нас.


В дыму палящем не видно солнца,

Огнём всевышних мир обречён.

Чего добился ты, кто всех выше?

...Иль все ж порочно мечтать о нём?


МУДРОСТЬЮ МЫ НАЗЫВАЕМ...

Мудростью мы называем пороки,

Старости немощь, бумажную тьму.

Спросишь, а как же великие строки?

«Строки великих» — так лучше пойму.


Как же расставлено всё по ступеням?

Жизненной лентой, чредою витков...

Ты — размышляешь над душеспасением.

Он — мир Вселенной склоняет у ног.


Ты говоришь о великих страданьях –

Но не обжечься углём без огня.

Ты — воспеваешь строку, как познанье.

Он — в этих строках сжигает себя.


КРЫСА

Подвальной крысе лишь подобен тот,

Кто ждёт, из-за угла оскалив зубы.

Я не хочу чтоб наш великий род

Уподоблялся этому отродью.


ПОНЯТНО...

Понятно, не хотите видеть... И дело оборвётся словом…

За страхом чем-нибудь обидеть закрытые глаза;

И снова, снова, слепая вера оборвётся словом.

Так не разбить обыденное новым и не решить, незрячими, нам споров.


Святая вера оборвалась снова.

А вы прозрели, но связали ноги,

Вы рук из кошельков не достаёте.

Вы помогали очень-очень многим, и сил идти вперёд уж не найдёте.


И некому опять лететь за новым.

А значит, снова всё закончим словом,

А это значит — не хотим иного.

Что ж, постоим и подождём другого...


ДУША

Послушай, путник, не брани судьбу.

Никто не вознесёт тебя за это.

Ты выбираешь жизнь, тогда прими и ту,

Что видит лучше глаз, ведя тебя по свету…


БЕГ

Пусть время остановит быстрый бег,

Чтобы печаль коснуться не посмела

Ни вас, ни самых верных тех,

Кто всё отдаст — чтобы звезда горела.


СТОЙТЕ, ПАВШИЕ...

Стойте, павшие, долго ль оставить живых,

Долго ль с нами со всеми проститься.

В ваших сильных плечах так нуждается жизнь.

Души ваши — не кровь в жилах этих и сердце струится.


Ложь, что память столетий имеет предел,

Ложь, что души порою у нас холодеют.

Это — воля ушедших, заслуженный нами удел.

Это — ветви без света, а с ними и верные корни слабеют.


Что ж теперь разговоров нелепая нить?

Что порочить, к чему унижать, сквернословить?

Нам ведь силы нужны, чтобы старые стены разбить,

Чтобы к свежему ветру опять потянулись ладони.


ЖЕНЩИНА

Так наполняйте ж золото вином!

Сегодня женщине хвала достигнет неба.

И пусть вся жизнь вам станет Женским днём

И в душах тёплых пусть не будет снега.


ТВОИ ГЛАЗА...

Твои глаза, как розовый туман,

Как рос лесных прозрачное свеченье.

Кто отражался в них, тот вечно пьян,

Кто смел обидеть, не найдёт прощенья.


МЫ БУДЕМ ПИТЬ...

Мы будем пить сегодня не за жизнь,

И не за смерть врагов своих постылых.

Мы вознесёмся к солнцу, чтоб с небес

Звучала песнь во славу наших милых.


Мы часто говорим себе постой,

Но глаз уже поднять, увы, не смеем.

Пусть же бокалов виноватый звон

Сегодня эту грань преодолеет.


ТОСКА

Кто ты? Судьба? Или боль повсеместная?

Кто тобой ведает? Дай же хоть место мне.

Может быть, всё-таки, я тебя выдумал?

Может убить тебя? Средство поведай мне.


Нет, ты — души моей рана открытая.

Боль вездесущая, телом забытая.

Чем же ты лечишься? Врёшь, средство знаю я.

Жить — значит двигаться; в этом — и смерть твоя.


ТЫ БЬЕШЬ ПОКЛОН...

Ты бьешь поклон, невзирая на лица.

И где-то прячешь своё лицо.

Не прочитав и одной страницы,

Ты хочешь в жизни постигнуть всё.


Не отдавая, кричишь: «Мне надо!»

Не предложив, говоришь: «Моё»...

И после этого хочешь разом

Покончить с пошлостью и враньём!


Так не бывает, запомни это.

Запомни: летом зиме не быть.

Запомни: чтобы искать ответы,

Во-первых, совесть нельзя забыть.


А значит — где-то не спрятал камень,

А значит — прямо, всегда в лицо.

А это значит, что не обманешь...

И лишь теперь можешь взять своё.


ТЫ БЫЛ КАК НЕ БЫЛ...

Ты был как не был или просто спал.

Мир небом разверзался над тобою,

Лишь только солнцем он тебя ласкал

И не давал смирения с землёю.


Он вёл тебя, он горизонтом звал

Туда, где полны простотой ответы,

Туда, где лживый бытия оскал

Не смог протиснуть пошлости куплеты.


Но, прах, ведь ты всё то способен смять,

Разрушить, заровнять землёю.

Какую вечность смел ты утверждать,

Возвысив смерти святость роковую?


И как посмел ты так играть судьбой,

Когда летим под небом облаками?

Нет, прах, земля — лишь только образ твой,

А небо вечно остаётся с нами.


ТЫ УХОДИЛ...

Ты уходил и говорил: «Прощай».

И я уже не верю в обещанья.

И поезд, что сейчас несётся вдаль,

Стучит у сердца моего прощаньем.


О, скольких так вот провожаем мы,

И как потом предвосхищаем встречи.

Ах, как же всё это щемит у нас в груди,

Когда тоскуем в тихий летний вечер.


МОРЩИНЫ МУДРОСТИ

Чему нас учат морщины на лбах? Спросить я хотел у вас.

Тому, что давит порой в висках? Тому, что наводит страх?

Тому, что жизнью обязан им? Иль, может быть, ничему?

Мы чаще смотрим поверх седин. А, в сущности, почему?


Мы видеть хотим не то, что есть, не то, чему учит жизнь.

Мы свято воспели порыв сердец, забыв, что им нужно есть.

А как же природа, ведь там — не так, ведь там без добра и зла?

У жизни и смерти одни клыки. И в этом она права.


Так что же, всё-таки, нам читать средь мудрых морщин седых?

В природе жизнь иль в сознании смерть? А может забыть о них?

Быть может, после прольётся свет на вечных вопросов нить?

Но как сегодня могу уснуть, не зная как завтра быть?


ЧТО Ж ТЫ РЕШИЛ...

Что ж ты решил что наш предел — судьба?

Быть может — так, но я б сказал иначе.

Беда не в том, что жизнь предрешена,

А в том, что не готовы жить иначе.


Мы больше верим в то, чего во взгляде нет,

В то, что кому-то кто-то где-то скажет.

С каких же пор мы бытия ответ

Искать намерились лишь там, где нам укажут?


ЧТО ЭТО БЫЛО...

Что это было, как тебя понять?

Не смел обидеть, ни к чему скрывать.

Всё в этом мире прахом изойдёт.

Хотел увидеть, но никто не ждёт.


Случилось утро, белая пора.

Открой же двери. В чём моя вина?

Замки повсюду. Серый город спит.

Стучать не буду, лучше уж забыть.


Ленивой тенью, брошенной в ночи,

Проходят люди, сердце их молчит.

Упали в окна краски полутьмы.

О, где взять силы всё это пройти?


А как кричать хотел? Ни звука не посмел.

И всё разбить хотел, казалось — всё, предел.

Казалось, эта жизнь закончится вот-вот.

И кто предвидеть мог, ЧТО всё-таки взойдёт...


Опять темно вокруг, лишь запахи цветов.

Я жду — раздастся крик, как свет прозрачных снов.

Услышу, верьте же, нет мучиться уж сил.

Отчаянья гнетущий миг зачем ты пережил?


Нет больше в мире этом слов, чтоб рассказать твой сон,

Чтоб не обидеть, не забыть, чтоб вновь был слышен звон,

Звон вечной памяти твоей, звон радуги весной,

Звон, поднимающий людей, — любви поющий звон.


Я НЕНАВИЖУ НАС...

Я ненавижу нас за то, что мы такие.

За то, что страхами и славою больны.

За то, что жизнь мы превратили в ностальгию

И воспеваем прóклятые сны.


Я не хочу, чтоб жизнями нелепо

Судьба бросалась, несмотря на то,

Что мы себя назвали Человеком,

Хотя и не уверены «на 100».


И нет для нас с небес благословенья.

Отломлены как лакомый кусок,

Как жизни цепь, где не хватает звеньев,

Как жёлтый лист, когда лететь уж срок.


Возможно ли надеяться на ветер,

Вознесший нас над миром бытия?

Да, скажешь ты, и вмиг наступит вечер.

Но, если нет — начни отсчёт с себя.


ЧЕЛОВЕК

Да, человек... Но в чём его предназначенье?

Как научиться в чёрном видеть свет и в солнце видеть мглу?

Как распознать нам грань, после которой бездна?

И если грани нет, то бездна — всё вокруг?


И как заполнить пустоту? Как разумом проникнуть

В пространство, временем сокрытое от нас?

И если всё же приподнять мглы занавес удастся,

Не станет ли проклятьем то, что вырастило нас?


АФГАНИСТАН

Афганистан, тебе я посвящаю эти строки.

Ведь это ты дал силы мне идти.

Ты подтолкнул, куда слепые ноги

Меня могли бы и не принести.


Ты вечность дал, взамен забрав мгновенья.

За горизонтом повелел идти.

Ты научил, уверил, вставил звенья

В цепочку жизни моего пути.


Да, ты сказал суровой добротою,

Как будто скалы над Панджшером утвердил.

Но разве нам казалась голубою,

Река, не видевшая ужаса могил?


ГЛАЗА

Глаза, что можем мы ещё назвать мечтой?

Пред ними солнце как костёр угасший.

И горизонт безмолвный и пустой

Вовеки не сравнить с печалью вашей.


Природа, ты величие своё

В горах угрюмых, в быстрых реках скрыла,

Но всё прекрасное сегодня узнаю

Я в свете глаз, в объятьях наших милых.


ДА, СОГЛАШУСЬ…

Да, соглашусь — не вор, кто что-то взял.

Но трижды вор — кто взял, что не оставил.

Кто в землю эту зёрен не бросал,

Не смеет ног над мёртвыми поставить.


КОГДА Б Я МОГ...

Когда б я мог, пусть даже в смертный час,

Увидеть то, что ожидает нас,

Я не скорбел бы о нелепой жизни,

Не говорил: “Пустое”, — думая о нас.


ЖИЗНЬ

Когда бы заглянуть могли мы наперёд,

О, сколько бед ушло бы и забот.

Но страшно мне становится от мысли,

Что только в них жизнь наша и течёт.


В ЭТОМ МИРЕ...

Мы в этом мире не увидим зла

Лишь только в час утраты бытия.

Тогда на что я трачу свои силы?

На то, чтобы со злом ушла и жизнь моя.


О, ЕСЛИ Б...

О, если б сказанным могли мы

Разбить, разрушить, разорвать узду.

Свеченье звёзд невидимых увидеть,

Вчерашний свет, пролитый на судьбу.


О, если б сказка становилась былью,

Вернув из прошлого течение реки,

Вернув всё то, что уж покрыто пылью

Дорог извечных нашего пути.


Могли б сказать тогда без сожаленья:

Мы — ЛЮДИ, мы окрещены решать.”

Но до тех пор наш рок просить прощенья,

За то, что смели солнцу возражать.


ПОДЛЕЦАМ

Ты, тот кто не был никем, никогда и ничем.

Ты, кто не верил, не знал, и кого не ломало, не било.

Ты, тот кто тихо сказал или шёпотом спел.

Это ты со спины заносил своё лживое жало.


И не нужно ответов, не нужно тревожить оков...

Лишь обидно до слёз, когда видишь так близко всё это.

Просто стиснутых зуб не хватает, порою — железных клыков,

Чтобы боль не мешала у разума черпать ответы.


ТЫ ШЕЛ...

Ты шёл и видел этого не мало.

Хотел сказать, но верили не все.

И кровь текла в тебе рекой усталой,

И жизнь струилась в раненной душе.


Проходят годы, оставляя память.

В морщинах застывает боль твоя.

Ты жить хотел, но понял слишком рано

Всю тленность жизни, что несёт земля.


ТЫ РВАЛСЯ, НО НЕ В БОЙ...

Ты рвался, но не в бой.

И если брал, то с чёрного лишь входа.

Ты, помню, всем помочь мечтал,

Но подал ли кому — хотя бы воду?


Почта: lugvran@gmail.com