О НОВОМ ПРОЧТЕНИИ КЛАССИКИ

 

1. О труде.

В своих работах, например, «Труд как управление потоками энергии и власть общин как ближайшее наше будущее», посвященных анализу труда, как проявлению разумной жизни я приступил с целью исправить ошибку Карла Маркса. И, как мне представляется, это, практически, удалось. Хотя некоторые положения моих моделей, переход на оценку труда с энергетических позиций встречают не просто непонимание, а открытую неприязнь. Возможно, что при адаптации этой модели к конкретным условиям потребуется разработка экономической терминологии, близкой к уже существующей, но не исключено, что прозрачная модель приведет к совершенно новому решению давно известных проблем. Время покажет.






Рис.1 Усилитель мощности с рабочим-оператором.

 

На рис.1 показан усилитель мощности, но в несколько необычном виде, учитывающим, что любое производство или Жизнь функционирует в циклическом режиме, а также тот факт, что любым усилителем управляет оператор. Теперь фактически мы должны признать, что мощность управления Рупр является частью полезной мощности усилителя мощности, которая сразу же снимается с выхода усилителя и направляется на вход усилителя на цели управления. Это несколько изменяет уравнение баланса мощностей, но несущественно: Рмах=Рупр+Рпот+Рвых. Принятые соглашения о коэффициенте усиления и КПД остаются без изменений. Полезная мощность Рвых в данной схеме, по сути дела, и есть тот прибавочный продукт или прибавочная стоимость, которая возникает в результате управляющих воздействий на энергетический поток Рмах. Чем полезная мощность выше, тем выше при прочих равных условиях КПД и коэффициент усиление. С другой стороны полезная мощность никогда не может быть больше максимальной мощности, а КПД никогда не сможет быть равным 100%, так как часть мощности придется отбирать на нужды управления. Это означает, что полезная мощность любого трудового процесса ограничена максимальной мощностью усилителя мощности, что наглядно показали энергетические аварии в Москве.

Научно-технический прогресс ведет к тому, что доля человеческого труда в управлении трудовым процессом, а точнее усилителями мощности, постоянно снижается, а КПД любого производства (усилителя мощности) растет. В целом по России можно считать, что КПД любого производства сопоставимы или близки. Таким образом, рост КПД с одной стороны, и резкое увеличение коэффициента усиления человеческой мощности за счет использования мощных машин, станков, автоматизации, компьютеризации, миниатюризации и прочих прелестей цивилизации, ведут к тому, что о затратах людей в производственном процессе можно просто забыть, так как это бесконечно малая величина по отношению к тем потокам мощности, которыми люди управляют. Люди не трудятся, люди управляют, управляют везде, на каждом рабочем месте, а не только из кабинета Президента РФ. И не зря в последнее время проблема гиподинамии стала одной из важнейших задач. Людям вредно сидеть на рабочем месте по 8 часов. Из 8 часов рабочего времени их надо занимать игрой в минифутбол, настольный теннис и другие неопасные виды спорта. Для выполнения непосредственно трудовых обязанностей в некоторых организациях и предприятиях достаточно по 2-3 часа в день.

Это означает, что практически вся поступающая на усилитель мощности мощность (энергия) материализуется в товарный поток. И без всяких условностей можно сказать, что прибавочная стоимость товарного потока, выходящего из усилителя мощности за определенный промежуток времени равна энергии, которая будет «пропущена» через этот усилитель мощности  за тот же период времени. КПД усилителя мощности можно пренебречь, если производства относятся к одному типу. Т.е Цена_товарного_потока=Рмах*время_работы. Этот прозрачный вывод, что стоимость товарной массы равна энергии, потраченной на изготовление этих товаров крайне неожиданный, к которому пришел не только я. Вот вам и объяснение той настойчивости, с которой эту истину старался донести до нас Побиск Кузнецов. В мире кроме энергии нет ничего и поэтому энергией можно измерить все. И энергорубль — это не прихоть, а  насущная необходимость.

Техническая, военная, экономическая мощь любого государства определяется его энергетической мощью и наличием различных технологий, способных эту энергетическую мощь использовать с максимальным и все возрастающим КПД. Роль людей все более и более сводится к управлению, где ведущую роль играет разум, профессиональные навыки, уровень образования. То есть трудовая деятельность, повышая свою значимость, все больше и больше превращается из непосредственно производственной деятельности в деятельность по предоставлению услуг, допуску к новым технологиям, изобретениям, программным продуктам и т.д. Рабочий класс никуда не исчез, просто неуклонно изменяется внешние атрибуты труда, но труд, как управление потоками энергии, вещества и информации, остается трудом. И говоря о труде, лучше делить его на свободный труд и труд принудительным, коим является труд наёмный.

А раз стоимость товарного потока равна энергии, затраченной на изготовление этих товаров, то сразу становится ясно, что деятельность А.Б.Чубайса на посту руководителя РАО «ЕЭС» РФ не соответствует целям и задачам нашего общества по сохранению достигнутого уровня энерговооруженности и дальнейшего его увеличения. Если его «реформы» приведут хотя бы к 5% уменьшению энерговооруженности России, то это вызовет цепную реакцию разрушения сложившихся циклов энергопотребления. А это не просто слова, за энергией стоят реальные процессы, стоят живые люди. И Президент РФ должен немедленно отстранить А.Б. Чубайса от работы в РАО «ЕЭС» РФ, чтобы он перед выходом на пенсию не смог «смастерить» энергетическую катастрофу на 1/7 части суши. На месте руководителя РАО «ЕЭС» РФ должен находиться не политический деятель, уже неоднократно насоливший русскому народу, а самый грамотный энергетик России.

 

2. Труд в понимании Карла Маркса.

С момента появления марксизма прошло примерно полтора века. Разрушен Советский Союз, в котором КПСС пыталась реализовать идеи Карла Маркса. Многие винят в этой трагедии классиков марксизма-ленинизма, другие КПСС, которая не сумела творчески переработать их учение, многие винят в трагедии внешние враждебные русскому народу и России силы, которые смогли тонко сыграть на множестве противоречий, которые к 1985 году сложились в СССР. Скорее всего, правы понемногу все.

Свои работы, посвященные анализу труда, как процесса по управлению потоками энергии, я начал с желания исправить ошибку в теории стоимости Карла Маркса. Таких попыток до меня было сделано немало, но практическая их реализация часто заканчивалась тем, что идеи русских ученых просто игнорировались. Скорее всего, это было связано с обыкновенной человеческой ленью государственных управленцев, их нежелание вникать в физику процесса, человеческой жадностью и откровенной глупостью, когда недостаток ума прикрывался наглостью и хамством власть имущих.

Казалось, что подход к трудовому процессу как процессу управления потоками энергии помог разобраться со многими тонкостями экономических процессов. Но столь откровенный вывод, что прибавочная стоимость — это затраченная энергия, а проще говоря, работа в физическом научном понимании, заставили меня посмотреть на работы Карла Маркса с энергетических позиций.

Карл Маркс в юности увлекался математикой и физикой. С одной математической работой мне посчастливилось познакомиться, хотя в стандартные сборники его работ эта работа не входит. А так как родным или хорошо знакомым ему языком был немецкий, то у меня возникло подозрение, что под словом труд он понимал контекстно либо трудовую деятельность (Arbait) либо работу как научное физическое понятие (Arbait). Даже наши школьники знают, что при решении задач физики работу принято обозначать буквой «A». Но то, что эта «А» из латинского алфавита, знают немногие.

Вполне возможно, что Карл Маркс держал в уме, что работа как труд, выполняемая рабочим на рабочем месте, это не только работа самого рабочего, но и работа той машины, которой в то время управляли рабочие. Ведь 1865 год — это не время царствования Кромвеля. Но если предположить, что под словом труд (рабочего) Карл Маркс имел в виду суммарную Работу человека и машины, то тогда чтение работ Карла Маркса приводит к тем же выводам, что получаются и при анализе труда с позиций усилителей мощностей. Ниже представлена часть работы Карла Маркса «Заработная плата, цена и прибыль», взятой из Интернета, которую я подверг незначительной доработке (коррекции), там где по моим представлением под словом труд Маркс имел в виду Работу (Энергию), там я заменил слово труд на слово Работа (Энергия). Чтобы текст зазвучал по новому, пришлось немного подправить и в других местах. Все замены выполнены красным шрифтом, поэтому читателю будет легко ориентироваться как в тексте, так и мыслях самого Карла Маркса.

***

Маркс Карл. «Заработная плата, цена и прибыль»

 

20 и 27 июня 1865 г. К.Маркс прочитал доклад «Заработная плата, цена и прибыль» для рабочих. В нем он впервые публично и в доступной форме изложил основы своего учения. В приводимом ниже отрывке из доклада прежде всего разъясняется исходный вопрос: что такое стоимость товара, исходя из трудовой теории стоимости. Эта теория позволила последовательно выяснить, что продает рабочий капиталистическому предпринимателю и за сколько.

 

В докладе раскрыты источники доходов банкиров (капиталистов, дающих деньги в ссуду, во временное пользование) и земельных собственников, у которых предприниматели за определенную плату (ренту) берут для временного пользования участки земли (для постройки здания предприятия или проведения сельскохозяйственных работ и т.п.). Согласно взглядам К. Маркса, эти доходы образуются за счет прибавочной стоимости, созданной наемными работниками на капиталистических предприятиях.

 

 

6. Стоимость и труд

 

Граждане, теперь я подошел к тому пункту, когда должен приступить к действительному выяснению рассматриваемого вопроса. Я не могу обещать, что сделаю это вполне удовлетворительно, так как для этого мне пришлось бы охватить всю область политической экономии...

 

Первый вопрос, который мы должны поставить, — это: что такое стоимость товара? Чем она определяется?

 

На первый взгляд может показаться, что стоимость товара есть нечто совершенно относительное и что ее нельзя установить, если не рассматривать товар в его отношениях со всеми товарами. Действительно, говоря о стоимости, о меновой стоимости товара, мы имеем в виду количественные соотношения, в которых этот товар обменивается на все другие товары. Но тогда возникает вопрос: как устанавливаются те пропорции, в которых товары обмениваются друг на друга?

 

Из опыта мы знаем, что эти пропорции бесконечно разнообразны. Если мы возьмем какой-нибудь товар, например пшеницу, то увидим, кто квартер пшеницы, обменивается на различные другие товары в почти бесконечно разнообразных пропорциях. Однако, так как его стоимость во всех этих случаях остается одной и той же, независимо от того, выражается ли она в шелке, золоте или каком-нибудь другом товаре, то эта стоимость должна быть чем-то отличным от тех разнообразных пропорций, в которых она обменивается на другие товары, и чем-то независимым от них. Должна существовать возможность выразить ее в форме, отличной от этих разнообразных отношений равенства между различными товарами.

 

Далее: если я говорю, кто квартер пшеницы обменивается на железо в определенной пропорции или что стоимость одного квартера пшеницы выражается в определенном количестве железа, я тем самым говорю, что стоимость пшеницы и ее эквивалент в виде железа равны какой-то третьей вещи, которая не является ни пшеницей, ни железом, ибо я исхожу из того, что они выражают одну и ту же величину в двух различных формах. Поэтому каждый из этих товаров, как пшеница, так и железо, должен независимо от другого быть сведен к этой третьей вещи, которая составляет их общую меру.

 

Чтобы сделать понятным это положение, я приведу очень простой пример из геометрии. Как мы поступаем, когда сравниваем площади треугольников всевозможных видов и величин или когда сравниваем площади треугольников с площадями прямоугольников или каких-нибудь других прямолинейных фигур? Мы приводим площадь любого треугольника к выражению, совершенно отличному от его видимой формы. Зная, что площадь треугольника равна половине произведения его основания на высоту, мы можем сравнивать различные величины всех родов треугольников и всех прямолинейных фигур друг с другом, так как каждая из этих фигур может быть разбита на известное число треугольников.

 

Этим же методом надлежит пользоваться и в отношении стоимостей товаров. Мы должны иметь возможность привести их все к одному, общему им всем выражению, различая их лишь по тем пропорциям, в каких они содержат в себе одну и ту же тождественную меру.

 

Так как меновые стоимости товаров представляют собой только общественные функции этих вещей и не имеют ничего общего с их естественными свойствами, то мы прежде всего должны спросить: какова общая общественная субстанция всех товаров? Это — Работа, или потраченная на их производство Энергия. Чтобы произвести товар, необходимо затратить на него или вложить в него известное количество Работы (Энергии). И я говорю не просто о Работе (Энергии), а об общественной необходимой Работе (Энергии). Человек, который производит предмет непосредственно для своих собственных надобностей, для того чтобы самому его потребить, создает продукт, но не товар. Как производитель, работающий для самого себя, он ничем не связан с обществом. Но, чтобы произвести товар, человек не только должен произвести предмет, удовлетворяющий ту или иную общественную потребность, но и сама его Работа (Энергия), как сумма затраченной им и его машиной Энергии. должна составлять неотъемлемую часть общей суммы Работы (Энергии), затрачиваемой обществом. Его Работа (Энергия) должна быть подчинена разделению Работы (Энергии) внутри общества. Он — ничто без других подразделений общества и в свою очередь необходимо, чтобы их дополнять.

 

Рассматривая товары как стоимости, мы рассматриваем их исключительно как воплощенную, фиксированную или, если хотите, кристаллизованную общественную Работу (Энергию). С этой точки зрения они могут отличаться друг от друга лишь тем, что представляют большее или меньшее количество Работы (Энергии). Например, на производство шелкового носового платка может быть затрачено большее количество Работы (Энергии), чем на производство одного кирпича. Однако чем измеряется количество Работы (Энергии)? Временем, в течение которого продолжается трудовая деятельность, — часами, днями и так далее. Для того чтобы к Работе (Энергии) можно было прилагать эту меру, все виды Работы (Энергии) должны быть сведены к средней, или простой, Работе (Энергии), как их единству.

 

Итак, мы приходим к следующему заключению: товар имеет стоимость потому, что он представляет собой кристаллизацию общественной Работы (Энергии), как затраченной людьми и машинами физической Энергии. Величина его стоимости или его относительная стоимость зависит от того, содержится в нем большее или меньшее количество общественной субстанции, т.е. она зависит от относительного количества Работы (Энергии), необходимого для производства товара. Таким образом, относительные стоимости товаров определяются соответственными количествами или суммами, Работы (Энергии), которые вложены, воплощены, фиксированы в этих товарах. Соответствующие количества товаров, для производства которых требуется одинаковое рабочее время, равны. Или: стоимость одного товара относится к стоимости другого товара, как количество Работы (Энергии), фиксированное в одном из них, относится к количеству Работы (Энергии), фиксированному в другом...

 

...Может показаться, что если стоимость товара определяется количеством Работы (Энергии), затраченного на его производство, то чем ленивее или неискуснее человек, тем большую стоимость будет иметь произведенный им товар, так как тем больше рабочего времени потребуется для изготовления этого товара. Подобное заключение было бы, однако, печальным заблуждением. Вы помните, что я употребил выражение «общественная Работа (Энергия)», а это выражение «общественная» означает очень многое. Говоря, что стоимость товара определяется количеством Работы (Энергии), вложенной в него рабочим совместо с управляемой им машиной (станком), или кристаллизованной в нем, мы имеем в виду количество Работы (Энергии), необходимой для производства товара при данном состоянии общества, при определенных общественно-средних условиях производства, при данном общественно-среднем уровне интенсивности и искусности применяемой трудовой деятельности. Когда в Англии паровой ткацкий станок начал конкурировать с ручным станком, то для превращения определенного количества пряжи в ярд хлопчатобумажной ткани или сукна стала требоваться лишь половина прежнего рабочего времени. Правда, бедному ручному ткачу приходилось теперь работать 17-18 часов в день вместо 9 или 10, как то было раньше. Однако в продукте 20 часов его Работы (Энергии) теперь заключалось лишь 10 часов общественной Работы (Энергии), или 10 часов Работы (Энергии), общественно-необходимой для того, чтобы превратить определенное количество пряжи в ткань. Поэтому продукт 20 часов его Работы (Энергии) заключал в себе теперь не больше стоимости, чем раньше заключалось в его 10-часовом продукте.

 

Итак, если меновые стоимости товаров определяются количеством воплощенной в них общественно-необходимой Работы (Энергии), то при всяком увеличении количества Работы (Энергии), потребного для производства товара, стоимость его должна увеличиваться, а при всяком уменьшении этого количества она должна понижаться.

 

Ели бы количество Работы (Энергии), необходимой для производства определенных товаров, оставалось постоянным, то были бы постоянны и их относительные стоимости. Однако это не так. Количество Работы (Энергии), необходимой для производства товара, непрерывно изменяется вместе с изменениями производительной силы на рабочем месте. Чем выше производительная сила рабочего места, тем больше продукта изготовляется в данное рабочее время, и чем ниже производительная сила рабочего места, тем меньше продукта изготовляется в единицу времени. Если, например, в связи с ростом населения оказалось бы необходимым обрабатывать менее плодородные земли, прежнее количество продуктов можно было бы получить лишь при условии затраты большего количества Работы (Энергии), и стоимость сельскохозяйственных продуктов вследствие этого повысилась бы. С другой стороны, если, пользуясь современными средствами производства, один прядильщик за один рабочий день превращает в пряжу во много тысяч раз больше хлопка, чем он мог переработать в такое же время с помощью прялки, то очевидно, что каждый фунт хлопка поглотит во много тысяч раз меньше Работы (Энергии) на рабочем месте прядильщика, чем раньше, и, следовательно, стоимость, присоединяемая процессом прядения к каждому фунту хлопка, будет во много тысяч раз меньше, чем прежде. Стоимость пряжи соответственно уменьшится.

 

Если оставить в стороне различие природных особенностей и приобретенных производственных навыков различных людей, то производительная сила рабочего места должна зависеть главным образом:

1) от естественных условий рабочего места, как-то: плодородия почвы, богатства рудников и т.д.;

2) от прогрессирующего совершенствования общественными силами рабочих мест, которое обусловливается производством в крупном масштабе, концентрацией капитала, комбинированием трудовой деятельности, разделением трудовой деятельности, машинами, усовершенствованием методов производства, использованием химических и других естественных факторов, сокращением времени и пространства с помощью средств связи и транспорта и всякими другими изобретениями, посредством которых наука заставляет силы природы служить трудовой деятельности и благодаря которым развивается общественный, или кооперативный, характер трудовой деятельности. Чем выше производительная сила трудовой деятельности, тем меньше Работы (Энергии) затрачивается на данное количество продукта и, следовательно, тем меньше стоимость продукта. Чем ниже производительная сила трудовой деятельности, тем больше Работы (Энергии) затрачивается на данное количество продукта и тем, следовательно, выше его стоимость. Поэтому мы можем установить, как общий закон, следующее:

 

Стоимости единицы товаров прямо пропорциональны рабочему времени, затраченному на их производство и обратно пропорциональны производительной силе (Мощности) на рабочем месте.

 

До сих пор мы говорили о стоимости, теперь же я добавлю несколько слов о цене, являющейся особой формой, которую принимает стоимость.

 

Цена, взятая сама по себе, есть не что иное, как денежное выражение стоимости. Например, стоимости всех товаров в Англии выражаются в золотых ценах, тогда как на континенте они выражаются преимущественно в серебряных ценах. Стоимость золота или серебра, подобно стоимости всех других товаров, определяется количеством Работы (Энергии), необходимого для их добывания. Вы обмениваете известную сумму продуктов своей страны, в которых кристаллизовано определенное количество нашей национальной Работы (Энергии), на продукты стран, производящих золото и серебро, продукты, в которых кристаллизовано определенное количество их труда. Именно таким путем, т.е. фактически с помощью обмена товара на товар, люди приучаются выражать стоимости всех товаров, т.е. затрачиваемое на их производство количество Работы (Энергии), в золоте и серебре. Присмотритесь внимательнее к этому денежному выражению стоимости или, — что сводится к тому же, — к превращению стоимости в цену, и вы найдете, что здесь мы имеем дело с процессом, посредством которого стоимости всех товаров получают самостоятельную и однородную форму, или посредством которого они выражаются как количества одинаковой общественной Работы (Энергии). Цену, поскольку она является лишь денежным выражением стоимости, А.Смит называл естественной ценой, а французские физиократы — «необходимой ценой».

 

Каково же отношение между стоимостью и рыночными ценами, или между естественными ценами и рыночными ценами? Все вы знаете, что рыночная цена всех однородных товаров одинакова, как бы ни были различны условия производства у отдельных производителей. Рыночные цены выражают лишь среднее количество общественной Работы (Энергии), необходимой при средних условиях производства для того, чтобы снабдить рынок определенным количеством определенных изделий. Они исчисляются применительно ко всей массе товаров данного рода. Поскольку рыночная цена товара совпадает с его стоимостью. С другой стороны, колебания рыночных цен, то поднимающихся выше стоимости, или естественной цены, то опускающихся уже нее, зависят от колебаний предложения и спроса. Отклонения рыночных цен от стоимостей наблюдаются постоянно...

 

Я не могу сейчас рассмотреть этот вопрос подробно. Достаточно сказать, что если предложение и спрос взаимно уравновешиваются, то рыночные цены товаров будут соответствовать их естественным ценам, т.е. их стоимостям, которые определяется количеством труда, необходимым для производства этих товаров. Но предложение и спрос должны постоянно стремиться уравновесить друг друга, хотя они осуществляют это, лишь компенсируя одно колебание другим, повышение — понижением... Если, вместо того чтобы рассматривать только ежедневные колебания, вы проанализируете движение рыночных цен за более продолжительные периоды, как это сделал, например, Г-н Тук в своей «Истории цен», то вы найдете, что колебания рыночных цен, их отклонения от стоимостей, их повышения и понижения взаимно нейтрализуют и компенсируют друг друга; так что, если оставить в стороне влияние монополии и некоторые другие модификации, на которых я сейчас останавливаться не могу, все виды товаров продаются в среднем по их стоимостям, по их естественным ценам. Средние периоды, на протяжении которых взаимно компенсируются колебания рыночных цен, для разного рода товаров различны, потому что для одного рода товаров приспособление предложения к спросу достигается легче, а для других — труднее.

 

Итак, если в общем, в пределах более или менее продолжительных периодов, все виды товаров продаются по их стоимостям, то нелепо предполагать, будто прибыль — не в отдельных случаях, а постоянная и обычная прибыль в разных отраслях промышленности — проистекает из накидки на товарные цены, или из того, что товары продаются по ценам, превышающим их стоимость. Абсурдность подобного представления станет очевидной, если мы попробуем его обобщить. Все то, что кто-нибудь постоянно выгадывал бы в качестве продавца, он должен был бы постоянно терять в качестве покупателя. Не поможет делу и ссылка на то, что есть люди, которые покупают, не продавая, или потребляют, не производя. То, что эти люди уплачивают производителям, они должны сначала получить от этих последних даром. Если кто-нибудь сначала забирает у вас деньги, а потом возвращает их вам, покупая ваши товары, вы никогда не можете разбогатеть, продавая ваши товары слишком дорого тому же самому человеку. Такого рода сделка может уменьшить убыток, но она отнюдь не способна принести прибыль.

 

Следовательно, для того чтобы объяснить общую природу прибыли, вы должны исходить из положения, что в среднем товары продаются по своим действительным стоимостям, и что прибыль получается, от продажи товаров по их стоимостям, т.е. от продажи их пропорционально количеству воплощенной в них Работе (Энергии). Если вы не можете объяснить прибыли на основе этого предположения, то вы вообще не можете ее объяснить. Это кажется парадоксальным и противоречащим повседневному опыту. Но парадоксально и то, что земля движется вокруг солнца и что вода состоит из двух легко воспламеняющихся газов. Научные истины всегда парадоксальны, если судить на основании повседневного опыта, который улавливает лишь обманчивую видимость вещей.

 

7. Рабочая сила

 

После того как мы подвергли анализу, насколько это возможно в столь беглом обзоре, природу стоимости, стоимости всякого товара, мы должны сосредоточить внимание на специфической стоимости Работы (Энергии). И здесь я опять должен поразить вас утверждением, которое покажется вам парадоксом. Все вы уверены, что вы ежедневно продаете именно свою работу, что, следовательно, работа имеет цену и что, — так как цена товара представляет собой лишь денежное выражение его стоимости, — наверное, должна существовать такая вещь, как стоимость товара. Однако такой вещи, как стоимость труда (работы отдельного человека) в обычном смысле этого слова, в действительности не существует. Мы видели, что количество кристаллизованного в товаре необходимой Работы (Энергии) образует его стоимость. Так вот, применяя это понятие стоимости, как смогли бы мы определить стоимость, скажем, 10-часового рабочего дня? Сколько труда содержится в этом дне? 10 часов трудовой деятельности. Если бы мы сказали, что стоимость 10-часового рабочего дня равна 10 часам трудовой деятельности, или количеству содержащегося в этом рабочем дне Работы (Энергии), то это было бы тавтологией и даже больше того — бессмыслицей. Разумеется, после того как мы откроем истинный, но скрытый смысл выражения «стоимость труда (трудовой деятельности)», мы так же сможем объяснить это иррациональное и, казалось бы, невозможное применение стоимости, как мы можем объяснить видимые, как они нам представляются, движения небесных тел после того, как мы познали их действительное движение.

 

То, что продает рабочий, не является непосредственно его трудом (его работой, измеряемой в джоулях), а является его рабочей силой, которую он передает во временное распоряжение капиталиста. Это настолько верно, что законы — не знаю, как в Англии, но, во всяком случае, в некоторых континентальных странах — устанавливают максимальный срок, на который разрешается продавать свою рабочую силу. Если бы разрешалось продавать рабочую силу на любой срок, то немедленно восстановилось бы рабство. Если бы подобная продажа охватывала, например, все время жизни рабочего, она тотчас превратила бы его в пожизненного раба его нанимателя...

 

Если мы станем исходить из этой основы, мы сможем определить стоимость труда (трудовой деятельности) так же, как и стоимость всякого другого товара.

 

Но, прежде чем сделать это, мы должны спросить, как возникло то странное явление, что мы находим на рынке, с одной стороны, категорию покупателей, владеющих землей, машинами, сырьем и средствами существования, т.е. предметами, которые кроме необработанной земли, все являются продуктами труда, а с другой стороны, категорию продавцов, которым нечего продавать, кроме своей рабочей силы, своих рабочих рук и головы; что одни постоянно покупают с целью извлекать прибыль и обогащаться, тогда, как другие постоянно продают, для того чтобы заработать на жизнь. Исследование этого вопроса было бы исследованием того, что экономисты называют предварительным или первоначальным накоплением, но что следовало бы назвать первоначальной экспроприацией. Мы обнаружили бы, что это так называемое первоначальное накопление означает не что иное, как ряд исторических процессов, которые привели к разрушению существовавшего прежде единства между работником и его средствами труда. Однако подобное исследование выходит за пределы поставленной передо мной темы. Это отделение трудящегося от средств труда, будучи однажды осуществлено, в дальнейшем сохраняется и воспроизводится в постоянно расширяющемся масштабе вплоть до тех пор, пока Новая и коренная революция в способе производства не уничтожит его и не восстановит первоначально существовавшего единства в новой исторической форме.

 

Итак, что же такое стоимость рабочей силы? Подобно стоимости всякого другого товара, стоимость рабочей силы определяется количеством Работы (Энергии), необходимым для ее производства. Рабочая сила человека существует только в его живой личности. Для того чтобы вырасти и поддерживать свою жизнь, человек должен потреблять определенное количество жизненных средств. Однако человек, подобно машине, изнашивается, и его приходится заменять другим человеком. Кроме того количества жизненных средств, которое необходимо для поддержания существования самого рабочего, он нуждается еще в некотором их количестве для того, чтобы вырастить детей, которые должны его заменить на рынке труда и увековечить род рабочих. Сверх того приходится затратить еще известную сумму стоимости для того, чтобы рабочий смог развить свою рабочую силу и приобрести определенную квалификацию. Для нашей цели здесь достаточно рассмотреть только среднюю Работу (Энергию), при котором издержки на воспитание и обучение составляют ничтожно малую величину. Однако, пользуясь случаем, я должен отметить, что так как издержки производства рабочей силы различного качества различны, то должна быть различной и стоимость рабочей силы, применяемой в разных отраслях производства. Поэтому требование равной заработной платы основано на заблуждении, является неразумным желанием, которому никогда не суждено осуществиться. Это требование представляет собой порождение того ложного и поверхностного радикализма, который принимает предпосылки и пытается уклониться от выводов. На основе системы наемного труда стоимость рабочей силы устанавливается так же, как стоимость всякого другого товара, а так как различные виды рабочей силы имеют разные стоимости, т.е. требуют для своего производства разных количеств Работы (Энергии), то и на рынке труда они должны оплачиваться по разным ценам. Требовать равного или хотя бы только справедливого вознаграждения на основе системы наемного труда — это то же самое, что требовать свободы на основе системы рабства. Что вы считаете правильным и справедливым, это к вопросу не относится. Вопрос заключается в том, что является необходимым и неизбежным при данной системе производства.

 

После всего сказанного ясно, что стоимость рабочей силы определяется стоимостью жизненных средств, необходимых для того, чтобы произвести, развить, сохранить и увековечить рабочую силу (от младенчества до старости).



8. Производство прибавочной стоимости

 

Теперь предположим, что для производства среднего количества жизненных средств, необходимых данному рабочему ежедневно, требуется, 6 часов среднего труда. Предположим, кроме того, что 6 часов среднего труда воплощаются также в количестве золота, равном 3 шиллингам. Тогда 3 шилл. будут ценой, или денежным выражением, дневной стоимости рабочей силы этого рабочего. Работая по 6 часов в день, он ежедневно производил бы стоимость, достаточную для того, чтобы приобрести среднее количество необходимых ему ежедневно жизненных средств, т.е. чтобы поддерживать свое существование в качестве рабочего.

 

Но этот человек — наемный рабочий. Поэтому ему приходится продавать свою рабочую силу капиталисту. Продавая ее за 3 шилл. в день, или за 18 шилл. в неделю, он продает ее по ее стоимости. Предположим, что он — прядильщик. Если он работает 6 часов в день, то он ежедневно присоединяет к хлопку стоимость в 3 шиллинга. Эта стоимость, ежедневно присоединяемая им к хлопку, представляет собой точный эквивалент его заработной платы, или ежедневно получаемой им цены его рабочей силы. Однако в этом случае капиталист не получил бы никакой прибавочной стоимости, или прибавочного продукта. Здесь мы наталкиваемся, таким образом, на действительное затруднение.

 

Покупая рабочую силу рабочего и оплачивая ее стоимость, капиталист, как и все другие покупатели, приобрел право потреблять купленный товар, пользоваться им. Подобно тому, как машину потребляют или используют, приводя ее в движение, так и рабочую силу человека потребляют и используют, заставляя его работать. Оплатив дневную или недельную стоимость рабочей силы рабочего, капиталист тем самым приобрел право использовать эту рабочую силу, или заставлять ее работать в течение всего дня или всей недели. Рабочий день или рабочая неделя имеют, конечно, известные границы. Но на этом мы подробнее остановимся позже.

 

Теперь я хочу обратить ваше внимание на один решающий пункт.

 

Стоимость рабочей силы определяется количеством Работы (Энергии), необходимым для ее сохранения или воспроизводства, тогда как пользование этой рабочей силой ограничено лишь работоспособностью и физической силой рабочего. Дневная или недельная стоимость рабочей силы есть нечто совершенно отличное от ежедневной или еженедельной затраты этой силы, так же как корм, необходимый для лошади, и то время, в течение которого она может нести на себе всадника, представляют собой совсем не одно и то же. То количество работы (энергии), которым ограничена стоимость рабочей силы рабочего, отнюдь не образует границы того количества Работы (Энергии), которое способна выполнить его рабочая сила. Возьмем, например, нашего прядильщика. Мы видели, что для ежедневного воспроизводства своей рабочей силы он должен каждый день воспроизводить стоимость в 3 шилл., в это он выполняет, работая ежедневно 6 часов. Однако это не лишает его способности работать ежедневно 10, 12 или больше часов. Но, оплатив дневную или недельную стоимость рабочей силы прядильщика, капиталист приобрел право пользоваться рабочей силой в течение целого дня или целой недели. Поэтому капиталист заставляет прядильщика работать, скажем, 12 часов в день. Сверх и кроме 6 часов труда, которые необходимы для возмещения его заработной платы, или стоимости его рабочей силы, рабочий будет работать еще 6 часов, которые я назову часами прибавочного труда, причем этот прибавочный труд воплотится в прибавочной стоимости и прибавочном продукте. Если, например, наш прядильщик, работая ежедневно 6 часов, присоединяет к хлопку стоимость в 3 шилл., стоимость, составляющую точный эквивалент его заработной платы, то за 12 часов он присоединит к хлопку стоимость в 6 шилл. и произведет соответствующее прибавочное количество пряжи. Так как он продал свою рабочую силу капиталисту, то вся создаваемая им стоимость или весь создаваемый им продукт, принадлежит капиталисту, который является... собственником его рабочей силы. Следовательно, авансируя 3 шилл., капиталист благодаря этому реализует стоимость в 6 шилл., так как, авансируя стоимость, в которой кристаллизованы 6 часов труда, он взамен получает стоимость, в которой кристаллизованы 12 часов труда. Ежедневно повторяя этот процесс, капиталист ежедневно будет авансировать 3 шилл. и ежедневно класть себе в карман 6 шилл., половина которых снова идет на выдачу заработной платы, а другая половина составляет прибавочную стоимость, за которую капиталист не платит никакого эквивалента. Именно на такого рода обмене между капиталом и трудом основано капиталистическое производство, или система наемного труда, и этот обмен должен постоянно приводить к тому, что рабочий воспроизводится как рабочий, а капиталист — как капиталист.

 

Норма прибавочной стоимости при прочих равных условиях зависит от соотношения между той частью рабочего дня, которая необходима для воспроизводства стоимости рабочей силы, и прибавочным временем, или прибавочным трудом, затрачиваемым на капиталиста. Следовательно, она зависит от того, в какой мере рабочий день продолжается сверх того времени, в течение которого рабочий воспроизводит своим трудом только стоимость своей рабочей силы, или возмещает свою заработную плату.



9. Стоимость труда

Теперь мы должны вернуться к выражению «стоимость, или цена труда».

Мы видели, что в действительности это — не что иное, как стоимость рабочей силы, измеряемая стоимостью товаров, необходимых для ее сохранения. Но так как рабочий получает свою заработную плату после окончания своей трудовой деятельности и так как, кроме того, рабочий знает, что на самом деле он отдает капиталисту именно свой труд (работу), то стоимость, или цена, его рабочей силы неизбежно представляется ему ценой, или стоимостью самого его труда (работы). Если цена его рабочей силы равна 3 шилл., в которых воплощены 6 часов труда, и если при этом он работает 12 часов, то он неизбежно рассматривает эти 3 шилл. как стоимость, или цену 12 часов труда, хотя эти 12 часов труда воплощаются в стоимости в 6 шиллингов. Отсюда вытекают два вывода:

 

Во-первых: стоимость, или цена, рабочей силы приобретает видимость цены, или стоимости, самой работы (энергии) рабочего, хотя, строго говоря, стоимость и цена Работы (Энергии) представляют собой бессмысленные термины.

 

Во-вторых, хотя оплачивается только часть дневной Работы (Энергии) рабочего, затраченной им и его машиной, а другая часть остается неоплаченной, и хотя именно этот неоплаченный, или прибавочный, труд образует тот фонд, из которого образуется прибавочная стоимость, или прибыль, однако кажется, будто вся Работа (Энергия) является оплаченной трудовой деятельностью.

 

Эта обманчивая видимость отличает наемный труд от других исторических форм трудовой деятельности. На основе системы наемного труда даже неоплаченная трудовая деятельность представляется оплаченной трудовой деятельностью. У раба, наоборот, даже оплаченная часть его труда представляется неоплаченной. Для того чтобы работать, раб, разумеется, должен жить, и часть его рабочего дня идет на возмещение стоимости его собственного содержания. Но так как между рабом и господином не заключается никаких торговых сделок, так как между обеими сторонами не совершается никаких актов купли и продажи, то весь труд раба кажется безвозмездным.

 

Возьмем, с другой стороны, крепостного крестьянина, которой, можно сказать, еще вчера существовал на всем востоке Европы. Этот крестьянин работал, например, 3 дня на самого себя на своем собственном или предоставленном ему участке, а в течение остальных 3 дней выполнял принудительную и безвозмездную трудовую деятельность в поместье своего господина. Таким образом, здесь оплаченная часть трудовой деятельности была обязательно отделена во времени и пространстве от неоплаченной, и наши либералы преисполнялись моральным негодованием, считая абсурдной самую мысль заставлять человека работать даром.

 

А между тем, работает ли человек 3 дня в неделю на себя на своем собственном участке, а 3 дня безвозмездно в поместье своего господина, или же он работает на фабрике или в мастерской 6 часов в день на самого себя, а 6 часов на своего предпринимателя, дело сводится к одному и тому же, хотя в последнем случае оплаченная часть Работы (Энергии) нераздельно слита с неоплаченной и природа всей сделки совершенно замаскирована тем, что существует договор и что в конце недели совершается платеж. В одном случае безвозмездная трудовая деятельность представляется добровольной трудовой деятельностью, а в другом случае — принудительной. В этом вся разница.

 

Если я буду употреблять выражение «стоимость труда», то только как обычный ходячий термин для обозначения «стоимости рабочей силы».

 

10. Прибыль извлекается при продаже товара по его стоимости

 

Предположим, что средний час трудовой деятельности воплощается в стоимости, равной 6 пенсам, или что 12 средних часов труда воплощаются в 6 шиллингах. Предположим далее, что стоимость труда равна 3 шилл., или продукту 6-часового труда. Затем, если в сырье, машинах и т.д., использованных в процессе производства товара, воплощены 24 средних часа труда, то их стоимость составит 12 шиллингов. Если, кроме того, нанятый капиталистом рабочий присоединяет к этим средствам производства 12 часов своего труда, то эти 12 часов создадут добавочную стоимость в 6 шиллингов. Итак, общая стоимость продукта составит 36 часов овеществленной Работы (Энергии) и будет равна 18 шиллингам. Но так как стоимость рабочей силы, или выплаченная рабочему заработная плата, равна только 3 шилл., то за 6 часов прибавочного труда, затраченного рабочим и воплощенного в стоимости товара, капиталист не платит никакого эквивалента. Продавая этот товар по его стоимости, за 18 шилл., капиталист, таким образом, реализует и стоимость в 3 шилл., за которую он не уплатил никакого эквивалента. Эти 3 шилл. составляют его прибавочную стоимость, или прибыль, которую он и кладет себе в карман. Следовательно, капиталист реализует прибыль в 3 шилл. не потому, что он продает свой товар по цене, превышающей его стоимости, а потому, что продает его по его действительной стоимости.

 

Стоимость товара определяется общим количеством содержащейся в нем (потраченной на его производство) Работы (Энергии). Но часть этого количества Работы (Энергии) воплощена в стоимости, за которую был уплачен эквивалент в форме заработной платы, другая же часть его воплощена в стоимости, за которую не было уплачено никакого эквивалента. Часть труда, содержащегося в товаре, представляет собой оплаченный труд, другая часть — неоплаченный. Следовательно, продавая товар по его стоимости, т.е. как кристаллизацию всего количества Работы (Энергии), затраченного на товар, капиталист обязательно продаст его с прибылью. Он продает не только то, за что уплатил эквивалент, но также и то, что ему ничего не стоило, хотя его рабочему это стоило труда (работы, энергии) на рабочем месте, на котором была потрачена его энергия и энергия, подводимая к его станку. То, чего стоит товар капиталисту, и то, что он действительно стоит, — это две различные вещи. Итак, повторяю, — нормальная и средняя прибыль получается не от продажи товаров выше их действительной стоимости, а при продаже их по их действительной стоимости.

 

11. Различные части, на которые распадается прибавочная стоимость

 

Прибавочную стоимость, или ту часть всей стоимости товара, в которой воплощен прибавочный — или неоплаченный — труд (долю Работы) рабочего, я называю прибылью. Не вся эта прибыль попадает в карман капиталиста-предпринимателя. Монополия на землю дает земельному собственнику возможность часть этой прибавочной стоимости присваивать под названием ренты, причем безразлично, используется ли земля для сельского хозяйства, для построек, для железных дорог или для какой-либо другой производственной цели. С другой стороны, тот факт, что обладание средствами труда дает капиталисту-предпринимателю возможность производить прибавочную стоимость или, что то же самое, присваивать некоторое количество неоплаченной Работы (Энергии), ведет к тому, что собственник средств труда, полностью или частично ссужающий их капиталисту-предпринимателю, словом, капиталист, ссужающий деньги, получает возможность требовать себе другую часть этой прибавочной стоимости под названием процента. Таким образом, капиталисту-предпринимателю как таковому остается только то, что называется промышленной, или коммерческой, прибылью.

 

Вопрос о том, какими законами регулируется это распределение всей суммы прибавочной стоимости между указанными тремя категориями людей, совершенно не относится к нашей теме. Однако из всего сказанного вытекает следующее.

 

Рента, процент и промышленная прибыль — это только различные названия разных частей прибавочной стоимости товара, или воплощенного в нем неоплаченной Работы (Энергии), и все они в одинаковой мере черпаются из этого источника, и только из него одного. Они не порождаются землей как таковой и капиталом как таковым, но земля и капитал дают своим собственникам возможность получать соответствующие доли прибавочной стоимости, выжимаемой капиталистом-предпринимателем из рабочего. Для самого рабочего имеет второстепенное значение вопрос о том, прикарманивает ли всю эту прибавочную стоимость — результат его прибавочного, или неоплаченного, труда (долю Работы) — капиталист-предприниматель или же этот последний вынужден некоторые ее части под названием ренты и процента выплачивать третьим лицам. Предположим, что капиталист-предприниматель пользуется только собственным капиталом и сам является собственником нужной ему земли. В этом случае прибавочная стоимость целиком шла бы в его карман.

 

Именно капиталист-предприниматель непосредственно выжимает эту прибавочную стоимость из рабочего, независимо от того, какую ее часть он, в конечном счете, сможет удержать для самого себя. Таким образом, вся система наемного труда, вся современная система производства, основывается именно на этом отношении между капиталистом-предпринимателем и наемным рабочим. Поэтому некоторые из граждан, принимавших участие в наших прениях, были не правы, когда пытались смягчить положение вещей и представить это основное отношение между капиталистом-предпринимателем и рабочим, как вопрос второстепенный; хотя они были правы, утверждая, что при данных обстоятельствах повышение цен может в весьма неодинаковой степени задеть капиталиста-предпринимателя, земельного собственника, денежного капиталиста и, если угодно, сборщика налогов.

 

Из сказанного вытекает и другой вывод.

 

Та часть стоимости товара, которая представляет только стоимость сырья, машин, словом — стоимость потребленных средств производства, вовсе не образует дохода, а только возмещает капитал. Но даже если оставить этот вопрос в стороне, то неверно, будто другая часть стоимости товара, которая образует доход, или может быть израсходована в виде заработной платы, прибыли, ренты и процента, слагается из стоимости заработной платы, стоимости ренты, стоимости прибыли и так далее. Мы сперва исключим отсюда заработную плату и будем рассматривать только промышленную прибыль, процент и ренту. Мы только что видели, что содержащаяся в товаре прибавочная стоимость, или та часть его стоимости, в которой воплощен неоплаченная Работа (Энергия) рабочего, сама распадается на различные части, которые носят три разных названия. Но было бы совершенно неверно говорить, что стоимость этой части товара складывается или образуется путем сложения самостоятельных стоимостей этих трех компонентов.

 

Если один час трудовой деятельности воплощается в стоимости в 6 пенсов, если рабочий день рабочего составляет 12 часов и если половина этого времени представляет собой неоплаченный труд, то этот прибавочный труд присоединяет к товару прибавочную стоимость в 3 шилл., т.е. стоимость, за которую не было уплачено никакого эквивалента. Эта прибавочная стоимость в 3 шилл. составляет весь тот фонд, который капиталист-предприниматель может поделить, безразлично в какой пропорции, с земельным собственником и лицом, ссужающим деньги. Эта стоимость в 3 шилл. образует собой границу той стоимости, которую они могут между собой поделить. Но дело происходит вовсе не так, что сам капиталист-предприниматель накидывает на стоимость товара произвольную стоимость в качестве прибыли для себя, затем начисляется другая стоимость для земельного собственника и т.д., и общая стоимость товара слагается из этих произвольно установленных стоимостей. Таким образом, вы видите всю неправильность того ходячего представления, которое смешивает распадение данной стоимости на три части с образованием этой стоимости путем сложения трех самостоятельных стоимостей, превращая тем самым совокупную стоимость, из которой черпается рента, прибыль и процент, в произвольную величину.

(Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 16. С. 123-125, 127-140)

(слегка отредактировано мной — В.Н.)

 

3. Заключение.

Внимательное чтение приведенного отрывка работы Карла Маркса показывает, что он нигде не использует понятие «усилитель мощности», нигде не говорится о внешних источниках энергии, нигде не указывается на роль Солнца, угля или иных энергоресурсов, но если под трудом рабочего он имел в виду Работу (Энергию) рабочего места в целом, не отделяя рабочего и машину, то тогда Карл Маркс прав. И размышляя над тем, как его последователи в России осуществили подмену понятий, приходишь к выводу, что революционеры слишком поверили переводчику, посчитав перевод на русский язык лучшим в мире. Хотя споры о некоторых трактовках терминов, который использовал Карл Маркс в своих трудах на немецком языке, идут до сих пор. Очень актуальным для нашего времени оценивается в данной работе Карлом Марксом наёмный труд, как рабство добровольное по несколько часов в день.

Но если классический взгляд на марксизм предполагает взгляд на трудовую деятельность с позиций входного сигнала усилителя мощности, то не исключено, что, если под словом труд Карл Маркс имел в виду Работу (Энергию), то значит он сразу имел в виду результат труда и оценивал его через суммарную работу человека и управляемой им машины. А это заставляет нас рассматривать Маркса как одного из основоположников общественно-долевой собственности в рамках трудовых коллективов, основанных на свободном труде.

Но тот факт, что Карл Маркс не владел понимаем труда, как управлением потоками энергии, хотя он приблизился к этому вплотную, не позволил ему понять, что созидательная сила союза потоков внешней энергии, разума и труда способна изменить мир и освободить его от наёмного рабства не только через диктатуру пролетариата, но достаточно мирными способами. Но для этого следует прежде всего понять, что наёмный труд незаконен, а свободный труд требует не няньки в виде государства или отца народов, а разумного и творческого отношения к миру, в котором мы все живем.

Если моя догадка верна, а в это очень хочется верить, то это в очередной раз подтверждает триаду А.И. Субетто:  Тезис-Антитезис-Синтез. На моем уровне эта триада выразилась в последовательном поиске истины вначале через доверие к теории марксизма в годы советской власти. Затем после развала СССР возникли сомнения в верности этого учения и начался поиск более адекватной теории, приведший к пониманию труда как управлению потоками энергии. Затем уже с позиций нового взгляда на трудовую деятельность возникает подозрение, что Маркса просто не так перевели на русский язык. Проверка этой догадки через коррекцию текста одной из работ Карла Маркса путем замены в тексте слова «труд» на «Работа (Энергия)» показывает, что ошибка со стороны переводчика не исключается. И если эта догадка верна, если уточненный перевод работ Карла Маркса на русский язык будет выполнен, то это позволит вновь вернуться к осмыслению его работ исходя из нового понимания физики трудового процесса.