Страница Луга Врана
О месте и роли России в прошлом, настоящем и будущем






О ложной официальной истории | Русская цивилизация | Вопросы Иудейства | Теономия | Аналитика

Трибуна | Галерея


Ложь в истории и негодность привычных методов

(другие авторы)

Почему не эффективна археология

(цитата из работы «Канун научной революции в области историографии» В.А.Чудинова).

Оставим сейчас в стороне вопрос о подделках, поскольку фальсификаторы существуют во всех науках. Но что обычно археология считает своим достижением? Установление некоторой археологической культуры, отличающейся от другой по некоторым предметам из определенного археологами комплекса. Развитие какого-то региона, с точки зрения археологии, это смена в нем археологических культур. Часто за каждой такой культурой стоит свой этнос.

Чтобы продемонстрировать этот метод, представим себе, что некие археологи будущего, раскапывая городские поселения ХХ века н.э., обнаружат во многих помещениях патефоны. Разумеется, внешняя пластмассовая коробка может не сохраниться, но металлический раструб под диском и сам стальной диск, хотя и в сильно проржавевшем виде, сохранятся. По этим останкам трудно будет понять назначение данного инструмента, однако, данную археологическую культуру вполне законно можно будет назвать культурой дисковых раструбов.

Другие археологи, раскапывая окраины города, могут наткнуться на несколько трупов убитых в начале нашего века его жителей. На шее у скелетов могут находиться поврежденные временем остатки мобильных телефонов с кнопками, из-за чего археологи буду вправе назвать находки данного периода культурой кнопочных амулетов.

А когда выяснится, что женщины культуры дисковых раструбов («раструбницы») ходили в юбках, а женщины культуры кнопочных амулетов («амулетницы») носили брюки, различие в данных культурах будет доказано.

Получится, что в Европе «амулетники» вели наступление на «раструбников», пока их полностью не завоевали.

Вот так археологи будут трактовать вполне знакомую нам реальность на вполне законном основании — смене материальной культуры за небольшой отрезок времени в пределах изучаемого пространства. Недаром в первые годы советской власти Институт археологии назывался Институтом материальной культуры.

Как показывает данный пример, смена материальной культуры отнюдь не всегда означает смену этноса (конечно, ведь существует явление моды. Мода все время меняется, но население остается все то же — Луг Вран).


Книжная справа — намеренное искажение истории

(цитата из работы «О чем молчат архивы» Ходаковского Николая, сайт bibliotekar.ru.

Выделение шрифтом мое — Луг Вран).

...Таким образом, мы видим, как начинается процесс "переписывания истории".

Создание официальных исторических произведений продолжалось и при Алексее Михайловиче. С этой целью в 1657 году был создан специальный Записной приказ. Во главе приказа был поставлен дьяк Тимофей Кудрявцев. Начался активный сбор материалов в различных приказах, библиотеках, монастырях, у частных лиц. Работу Кудрявцева продолжил дьяк Григорий Кунаков. Но, видимо, работа этого приказа над написанием нужной истории не удовлетворяла царский двор. Приказ прекратил свое существование.

Продолжателем дела составления официальной истории был дьяк приказа Казанского дворца Федор Грибоедов. В конце 60-х годов он составил "Историю о царях и великих князьях земли Русской", которая явилась "Степенной книгой благоверного и благочестивого дома Романовых", то есть фактически выполняла задачу, поставленную перед Записным приказом.

В 1672 году в Посольском приказе была подготовлена "Большая государственная книга, или корень Российских государей" ("Титулярник"), содержащая портретные изображения киевских и московских великих князей и царей от Рюрика до Алексея Михайловича в хронологической последовательности.

В 1674 году издается Синопсис — первое издание официальной версии русской истории.

Почему вдруг в XVII веке начинается активный процесс собирания и редактирования документов? Как все происходило?

Характеризуя XVII век, протоиерей Георгий Флоровский в книге "Пути Русского Богословия", писал, что этот век был "критической", не "органической" эпохой в русской истории. Это был век потерянного равновесия, век неожиданностей и непостоянства, век небывалых и неслыханных событий... Не спячка, скорее оторопь... Все сорвано, сдвинуто с места. И сама душа сместилась... Кончается этот испуганный век апокалипсической судорогой, страшным приступом апокалипсического изуверства. Он категорически не согласен с тем, что до сих пор еще принято изображать XVII век, в противоположность Петровской эпохе, как "время дореформенное", как темный фон великих преобразований...

По его мнению, роковая тема Московского XVII века, книжная справа, была в действительности гораздо труднее и сложнее, чем то кажется обычно... Московские справники сразу были вовлечены во все противоречия рукописного предания. Вокруг молодого царя Алексея Михайловича, отмечает Г. Флоровский, объединяется влиятельный кружок, который занимается исправлением старых книг. Среди исправителей книг можно назвать царского духовника - протопопа Стефана Вонифатьевича, царского боярина Ф.М. Ртищева и др. Из Киева пригласили "учителей" для справки. Тогда прибыли в 1649 году Епифаний Славинецкий, Арсений Сатановский, на следующий год Даскин Птицкий. В то же время переиздаются в Москве киевские книги: "Грамматика" Смотрицкого и даже "короткий" "Катехизис" Петра Могилы (1649). В "Кормчей" 1649 — 1650 годов так называемая 51-я глава взята из требника Могилы (западного происхождения). В те же годы составлена была так называемая "Кириллова книга" и переиздана киевская "Книга о вере". На Афоне в это время жгут русские книги. Как отмечает Г. Флоровский, "инициатива церковных преобразований происходила от царя, при сдержанном упорном противлении патриарха. Реформа была решена и продумана во дворце".

<...>С приходом на престол Романовых отдаются приказы в монастыри для сбора документов и книг с целью их исправления. Собирались и люди для "книжной справы". Так, в ноябре 1616 года архимандрит Дионисий, келарь Авраамий Палицин и вся братия Троицкого монастыря получили царскую грамоту: "По нашему указу взяты были к нам в Москву, из Троицкого Сергиева монастыря, канорхист старец Арсений, да села Клементьева поп Иван, для исправления книг печатных и Потребника... И мы, — продолжает царь, — указали исправление потребника поручить тебе, архимандриту Дионисию, а с тобою Арсению и Ивану и другим духовным и разумным старцам..." (Соловьев С. М. Чтение и рассказы по истории России. М., 1989).

В эти годы начинается активная работа по ревизии библиотек, книгохранилищ, архивов. Документы часто просто уничтожались.

Царь Алексей Михайлович в середине XVII века повелел доставить к нему все имеющиеся в столице книги по истории Руси, но ни в царской, ни в патриаршей библиотеках не нашлось ни одной исторической книги (Бочаров Л. И. и др. Заговор против русской истории. М., 1998.).

<...>Факты искажения источниковой базы исторической науки яснее прослеживаются в XVIII веке, когда активно начинается процесс создания новой (искаженной) истории России.

"Достаточно отметить, — пишут авторы книги "Заговор против русской истории", — что даже Петр I за время своего царствования неоднократно издавал указы, в которых повелевал со всей страны свозить в столицу древние летописи. Зачем? Якобы для написания правдивой истории Руси. Вот только что понимать под словом "правдивая"? Тут, как говорится, сколько людей, столько мнений".

Еще более странные вещи происходили в царствование старшего брата Петра I — Федора Алексеевича. Однажды, к примеру, он приказал собрать все разрядные книги и сжечь их в сенях передней царской палаты. Эти книги представляли собой историю древних русских родов, где отмечались заслуги каждого рода перед Отечеством. В результате была уничтожена не только генеалогия русской знати, но и память о деяниях наших предков.

А вот какими «академическими» методами вели научный спор немецкие профессора в Немецкой (по ее идеологической сути и кадровому составу) Академии наук в Петербурге:

<...>Борьбу против искажений русской истории вел М.В. Ломоносов. В 1749 — 1750 годах он выступил против исторических взглядов Миллера и Байера. Он подверг критике диссертацию Миллера "О происхождении имени и народа российского", дал уничтожающую критику трудов Байера по русской истории. Ломоносова поддержали многие выдающиеся русские ученые.

Член Академии А. К. Мартов подал в Сенат жалобу на засилие иностранцев в русской Академии. Ее подписали И. Горлицкий, Д. Греков, П. Шишкарев, В. Носов, А. Поляков, М. Коврин и др.

Сенат создал комиссию для расследования во главе с князем Юсуповым. Комиссия посчитала выступление русских ученых "бунтом черни" против начальства. Решение комиссии было ужасным: И. Горлицкого казнить, Д. Грекова, А. Полякова и В. Носова сослать в Сибирь, П. Шишкарева и других оставить под арестом до решения дела будущим президентом Академии.

Комиссия заявила, что Ломоносов "за неоднократные неучтивые, безчестные и противные поступки как по отношению к Академии, так и к комиссии, и к немецкой земле подлежит смертной казни, или, в крайнем случае, наказанию плетьми и лишению прав и состояний". Почти семь месяцев Ломоносов просидел под арестом в ожидании утверждения приговора... Указом Елизаветы он был признан виновным, однако от наказания "освобожден". Ему вдвое уменьшили жалованье, и он должен был "за учиненные им предерзости" просить прощения у профессоров... Миллер составил издевательское "покаяние", которое Ломоносов был обязан публично произнести и подписать... Это был первый и последний случай, когда Ломоносов вынужден был отказаться от своих взглядов (См.: Белявский М.Т. М.В. Ломоносов и основание Московского университета (1755 - 1955). М, 1955.).

Немецкие профессора добивались удаления Ломоносова и его сторонников из Академии. В 1763 году по доносу Тауберта, Миллера, Штелина, Эпинусса и других Екатерина уволила Ломоносова из Академии, но вскоре указ об его отставке был отменен.

После смерти Ломоносова, на следующий же день, библиотека и все бумаги Ломоносова были по приказу Екатерины опечатаны графом Орловым, перевезены в его дворец и исчезли безследно.

<...>Если средневековая история ранее XV века искажалась в основном в результате естественных непреднамеренных ошибок, то с конца XV до начала XVII века велась, видимо, целенаправленная фальсификация истории как этой эпохи, так и более раннего периода. В результате сегодня мы рассматриваем всю средневековую историю ранее начала XVII века сквозь призму фальсификаций XVI — XVII веков. Этот образ искажающей призмы XVI — XVII веков следует постоянно иметь в виду, если мы хотим наконец разобраться в событиях ранее XVII века. Цели этой фальсификации диктовались политической обстановкой эпохи XVI — XVII веков, то есть эпохи яростной борьбы и раскола, охватившего во времена Реформации всю Западную Европу.

Многие документы и книги просто уничтожались как в Западной Европе, так и на Руси эпохи Романовых. Уничтожение было одной из основных целей создания знаменитого "Индекса запрещенных книг". Индекс составлялся католической церковью в Италии, в Ватикане, начиная с 1559 года, то есть с середины XVI века. Книги, попавшие в Индекс, систематически уничтожались по всей Европе. А в России многие книги уничтожались в XVII веке, после прихода к власти Романовых.

К счастью, некоторые из таких книг все же дошли до нашего времени. Например, книга Мавро Орбини (Orbini) (Или как написано в самой книге — Мавроурбина: "Книга историография початия имене, славы, и расширения народа славянского и их Царей и Владетелей под многими имянами и со многими Царствиями, Королевствами, и Провинциами. Собрана из многих книг исторических, чрез Господина Мавроурбина Архимандрита Рагужского").

Орбини начинает свою книгу с глубокой и совершенно верной мысли: "Одни воевали, а другие писали историю".

Читая сегодня исторические хроники, мы неизбежно оказываемся под влиянием национально-субъективного взгляда летописца на происходящее. Каждый хронист, естественно, старался представить свой народ в наиболее выгодном свете. Битвы, даже незначительные, где побеждали его соплеменники, он описывал особенно ярко. Другие сражения, гораздо более важные и решающие, но где его народ проигрывал, хронист излагал скупо или даже вообще мог скромно умолчать о них.

Это естественно. Но, возможно, не все отдают себе отчет, что об этом нужно постоянно помнить при чтении старых хроник.

Орбини замечает, что наличие в государстве исторической школы, труды которой дошли до нас, и военные победы этого государства — как правило, две вещи, друг с другом не связанные. Бывало так, что наиболее удачливые в военном отношении империи освещали свои победы более чем скромно. И наоборот, слабые государства иногда компенсировали этот недостаток написанием исторических сочинений, преувеличивающих их военную мощь и историческое значение. Не могли победить на поле боя - приходилось побеждать на бумаге.

В славянских странах своей крупной исторической школы в прошлом не было или ее труды до нас не дошли. В европейских странах, и в первую очередь в Италии, такие исторические школы существовали. Сегодня мы учим древнюю историю, в значительной мере опираясь на точку зрения этих школ. Именно этим объясняется, что на протяжении всей "античности" итальянский Рим якобы безраздельно господствовал над всем тогдашним миром, но, оказывается, лишь на бумаге. И его бумажные железные легионы сурово давили бумажных варваров — германцев, славян и прочих...


Почта: lugvran@gmail.com